— Тюрк, тебя зовет твой дружок. Пора тебе отозваться.

Тюрк открыл один глаз, повернулся на спину и с ненавистью посмотрел на Конкэннона. Рука его быстро ощупала пустую кобуру. Конкэннон с улыбкой показал ему «Кольт».

У Тюрка были рыжие волосы, голубые глаза и такая белая кожа, что ее обжигало даже слабое октябрьское солнце. Конкэннон мог бы угадать его имя с первого взгляда: почти все рыжие из западных областей Чикаго носили такое имя.

— Тюрк, — строго сказал Конкэннон, помахивая револьвером, — окликни своего друга и скажи, чтоб стоял на месте.

Тюрк в бешенстве плюнул на землю, но решил подчиниться.

— Оставайся на месте, Крой! Он меня поймал…

Конкэннон улыбнулся:

— Так-то лучше. А теперь я тебя кое-о-чем спрошу. Кто ты? Почему ты выбрал такой сложный способ убить меня? Тогда, в Оклахома-Сити, тебе было гораздо проще это сделать.

Тюрк посмотрел на него с горькой злобой.

— Если б была на то моя воля — убил бы тогда.

Тут Тюрк сообразил, что сболтнул лишнее, стиснул зубы и покосился на Конкэннона. Тот пожал плечами.

— М-да, Тюрк, вы упустили хорошую возможность… Но почему? Кто отговорил? Крой?

Тюрк снова плюнул, выразив таким образом свое отношение к последнему предположению.

— Тогда кто-то другой, — продолжал Конкэннон. — Может быть, главарь банды, которая ограбила поезд?

— Ты зря теряешь время, Конкэннон.

— Эйб Миллер, специалист по нитроглицерину?

Тюрк хмыкнул. Крой снова принялся что-то кричать, но Конкэннон не обращал на это внимания.

— Настало время проявить благоразумие, Тюрк. Железнодорожная компания знала, что Эйб Миллер заодно с бандитами. Теперь мы вас вывели на чистую воду. Это начало конца. Так что хватит корчить из себя героя; прояви благоразумие, Тюрк, пока есть возможность.

Тюрк сделал вид, что скучает, и зевнул. Конкэннон не унимался:

— Железнодорожники хотят вернуть деньги. Если вы им поможете, то не исключено вознаграждение.

Тюрк вытер окровавленное лицо рукавом и не проронил ни единого слова.

— Кто вас надоумил устроить мне засаду? — спросил Конкэннон. — Кто-то ведь должен был вам сказать, что я ищу Миллера!

Преступник злобно смотрел куда-то вдаль. Вопросы Конкэннона вызывали у него не больше реакции, чем у глухонемого. Конкэннон попытался вспомнить, кто знал о его поездке на землю криков. Лили? Он уже забыл, говорил ли ей об этом. Атена Аллард? Разве что она…

Конкэннон вдруг осознал, что на холме стало тихо: Крой, видимо, спускался к ним.

— Скажи своему приятелю, чтоб стоял на месте, иначе я тебя убью, — проговорил Конкэннон, бросая на Тюрка быстрый взгляд.

— Думаешь, он станет горько плакать? Да он будет только рад этому — больше денег останется! — усмехнулся Тюрк.

— Что ж, хорошо…

Конкэннон прицелился в преступника и положил палец на спусковой крючок. Секунду Тюрк крепился, затем струсил.

— Крой, — хрипло крикнул он, — если ты подойдешь, он меня убьет!

Оба прислушались. Наверху было тихо.

— Видишь, — сухо сказал Конкэннон, — дружба в этом грешном мире еще существует.

— Дружба! — презрительно прошипел Тюрк. — Он просто понимает, что вдвоем мы с тобой быстрее справимся.

Конкэннон убрал палец со спускового крючка.

— Ну, и что дальше? Ты надеешься получить свою долю?

Тюрк бешено сверкнул глазами, и Конкэннон отметил про себя несомненный факт: награбленное еще не разделили. И, возможно, по той причине, что банда находилась еще в окрестностях Оклахома-Сити.

Солнце медленно опускалось за лесистые холмы земли криков. Наступали сероватые сумерки. Невысоко в воздухе стремительно носились летучие мыши. Но это вечернее спокойствие было обманчивым: ведь где-то недалеко затаился Крой.

Конкэннон посмотрел на мертвого коня. Он хорошо понимал, кому придется оплатить ущерб, нанесенный хозяевам конюшни. Ему предстояло отдать месячное жалованье, получив в обмен мертвого мерина, несколько ушибов, царапин и порванную одежду.

Он внезапно вспомнил Рэя Алларда — красивого веселого парня, любимца всех девчонок из дансингов, первоклассного полицейского, чья храбрость граничила с безрассудством. Рэй был отличным напарником: живым доказательством служил сам Конкэннон.

Женитьба Рэя в свое время рассмешила его. Конкэннон решил тогда, что его наверняка окрутила какая-нибудь танцовщица, он не ожидал увидеть в доме Рэя такую жену, как Атена. Что она в нем нашла? Скорее всего, то же самое, что находили в нем девчонки из дансингов. Эта мысль показалась Конкэннону неприятной.

Тюрк смотрел на него, стараясь улучить момент, когда Конкэннон ослабит внимание, но тот заметил это.

— Сиди спокойно. Можешь помолиться на всякий случай.

Небо из серого превратилось в темно-синее. Крой не подавал признаков жизни.