Разъезжаемся тоже на двух машинах, при этом ЯньАнь задумчиво и долго смотрит на Ленин инфинити. Перед тем как увезти Кешу туда, куда ему надо.

Интересно, это что? Ревность автолюбителей?

Не до конца понимаю, какие эмоции испытывает китаянка, но через минуту выбрасываю паразитные мысли из головы.

С нас троих почти что градом катит пот. С ЯньАнь тоже.

Двое традиционных китайских медиков, вооружившись каждый своим карликовым поросёнком, выполняют тренировочное упражнение: добиться того же эффекта иглами, что и я.

При этом, я свою программу ставлю, руководствуясь не шаблонами, а исключительно «прописывая» её «на ходу».

Я слежу за тремя поросятами, анализируя эффект от действий коллег. Вернее, сравнивая его со своим.

Коллеги напрягаются, изо всех сил пытаясь просчитывать (хотя должны чувствовать) влияние данной комбинации иголок на свиней.

ЯньАнь переводит в обе стороны мельчайшие нюансы, причём сразу между тремя участниками беседы.

Так мы развлекаемся уже вторую неделю.

Я не смог придумать ничего лучше, кроме как «бросить» коллег «в воду» и поплыть рядом с ними.

Первые дни, я даже усиливал у них кровоснабжение мозга в нужной зоне «вручную».

Каждый раз, когда я уезжал домой в город, они, по словам Гао, продолжали это упражнение самостоятельно. Доводя общее количество тренировочных часов до пятнадцати в сутки.

Ну, так я всегда хорошо и думал о китайской работоспособности…

В итоге, их тренировочный стаж уже превысил двести часов.

А в мозгах появились первые изменения.

Различные варианты противовирусного (в основном, сыворотки и иммуномодуляторы) прибывают на Хоргос в среднем два раза в три дня.

ЯньАнь добросовестно возит меня, как личный шофёр, ни разу не опоздав ни на секунду.

Кеша, пользуясь оказией, тоже путешествует на ней, и мне даже иногда кажется, что он это делает не только по работе.

Наконец, время, отведённое на упражнения сегодня, заканчивается.

Мои китайские коллеги остаются практиковаться без меня.

А я, выходя с ЯньАнь из лабораторного блока, падаю на скамейку в беседке рядом с Кешей и Гао.

— … а зачем вам лишние заботы? — подозрительно спрашивает Гао у Кеши. — Что за альтруизм?

— Я знаете к чему спросил, — Кеша трёт нос в ответ. — Мне кажется, что эти вот привозы испытательных экземпляров вашей фармакологии через день — это не очень удобно. Не слишком ли длинное плечо получается? Столько времени зря…

— В предыдущем пункте дислокации, логистическое плечо было ближе, — бесстрастно отвечает Гао. — Но там была сейсмозона. К чему это привело, вы теперь знаете. Вот сейчас всё это вынесено в такие места, чтоб не то что землетрясение… — Гао многозначительно замолкает и играет бровями. — А это всё же другой конец страны. — Заканчивает он, не завершив предыдущую мысль.

— Сколько часов лететь сейчас? — с каким-то нездоровым любопытством спрашивает Кеша.

— Порядка пяти. — После паузы отвечает Гао. — Ладно, если военным бортом, меньше. А к чему вы спрашиваете?

— Ну, во-первых, если о безопасности… На югах нет землетрясений, но у вас же там тайфуны, — вопросительно поднимает бровь Кеша. То ли демонстрируя осведомлённость, то ли «щупая» Гао.

— Не для дислокаций такого типа, — хмуро говорит Гао, пристально глядя Кеше в глаза.

— Что, прямо таки под землёй? — Кеша с непонятным воодушевлением смотрит на Гао.

Который, в свою очередь, неодобрительно смотрит на Кешу и ничего не отвечает.

— Я к чему веду, — продолжает Кеша, продолжая усиленно растирать нос. — А если разработка вакцины где сейчас ведётся, пусть там и останется; НО! — Кеша многозначительно поднимает в воздух указательный палец. — Если сюда присылать не готовый препарат, самолётами с того конца страны? А только мастер-формулу по электронке? Для синтеза нами тут? Это сократит время? И позволит быстрее вносить незначительные изменения в рецептуру или технологию? Или что там ещё бывает? Смотрите: чтоб подправить какую-то незначительную деталь и испытать модифицированный состав, вам придётся повторно гонять самолёты. А если синтезировать, по вашей формуле, вакцину тут?

Мы эти пару недель действительно в основном занимаемся отладкой составов. И действительно основная потеря времени происходит на этапе внесения изменений формулы (под нашу диктовку) на заводе-синтезаторе. Или как его там правильно называть…

— Я понял. — Морщится Гао. — Мысль не плохая. Но для этого нужен не просто лабораторный, а производственный комплекс. Дайте мне минут десять, уточню у Цао.

Гао поднимается, шагает в корпус и минут через пятнадцать возвращается; садится на скамейку донельзя задумчивый: