К нам подошла обнаженная Лил. Даже не заметила, когда она успела перекинуться. Ноги у нее дрожат, Лил присела на корточки и принялась шарить руками по земле, будто что-то ищет.

— Лил, твой нож.

Я протянула ей кинжал, которым так бесславно пыталась продырявить пиренейца.

Та кивнула, взяла.

— Всю одежду изгадила, — процедила Фосса, с отвращением избавляясь от пропитанной кровью туники. — Пойду помоюсь и застираю.

— Надо было раздеться, — крикнула ей в спину Лил.

Фосса, ответила не оборачиваясь:

— Я же не перекидывалась.

— А почему она не перекинулась? — спросила я у Лил, когда Фосса скрылась в кустах, что растут у источника.

— Она сильная, — с завистью ответила Лил. — Итак справилась. Вдобавок с пиренейцами и другими зверями так проще — они видят перед собой слабого противника и теряют бдительность.

— Труднее всего держать боевую форму, — нехотя сказала Вилла. — Проще уже или туда — или сюда.

— Я молодая, — вздохнула Лил. — Долго в боевой форме не могу. И как Фосса не могу, сноровки не хватает, опыта пока мало.

— Ты отважно билась, — сказала я ей, вспомнив, как бурая волчица отчаянно рвала кошку зубами и когтями.

Лил польщено улыбнулась и поморщилась. Осторожно дотронулась до плеча.

— Цапнул? — спросила Вилла.

— Ерунда, — процедила Лил, — но пойду, промою.

— Приводи себя в порядок, и надо оттащить их подальше. А то не хватало ждать, пока сюда сбегутся все шакалы и прочая дрянь.

Лил кивнула, и прыжками скрылась в кустах.

Когда с тушами пиренейцев было покончено — мы просто оттащили их к обрыву и столкнули вниз, впрочем, мы — это громко сказано, я больше мешала, чем помогала, мы, наконец, улеглись спать.

Обессилевшая Вилла хмуро сказала мне, прежде, чем заснуть:

— Если ночью тебе снова явится Зверь — я тебя придушу.

Я возмущенно отвернулась.

Как будто я в этом виновата!

— Да, Эя, — попросила Лил, — ты, если что, потише. Все-таки нам спать всего ничего осталось…

Я решила совсем не спать, если они тут такие нервные, но стоило мне смежить веки, как провалилась в глубокий, без сновидений, сон.

— Вставай, — потрясла меня за плечо Вилла.

Я открыла глаза и принялась яростно тереть их кулачками.

— Кошмары не мучили? — спросила Вилла. Мне почему-то показалось, что она с трудом сдерживает усмешку.

— Какое там, — ответила за меня Лил. — Так дрыхла, хоть с десятью пиренейцами бейся, не проснулась бы.

Я привстала, опираясь на руки, заозиралась по сторонам. Фосса сидит на корточках возле огня, спиной к нам, видимо, греет остатки вчерашнего ужина, или новой добычи. Туника на ней чистая и сухая. Лил возится с кожаными ножнами, Вилла, убедившись, что я встала, скрылась в кустах по направлению к горячему источнику.

— Я не слышала, как вы встали? — пробормотала я вслух.

Лил хмыкнула.

— Мы и встали, и помыться успели, и поохотиться. Давай руки в ноги, или как там у вас говорят, и бегом завтракать!

У горячего источника Вилла деловито полоскала что-то.

Не поворачиваясь, она проговорила:

— Мойся, это придаст сил. Следующий привал нескоро. Только быстро. Туда и обратно, ясно?

— Ясно.

Вилла рывком встала и скрылась в кустах.

Когда взбодрившаяся и посвежевшая я вернулась на стоянку, увидела, что остальные, уже в полной экипировке расселись у костра и увлеченно поглощают мясо.

— Что это? Точнее, кто? — спросила я с набитым ртом.

Как быстро теряются эти манеры!

— Еще недавно это было молодым кроликом, — ответила Фосса.

Мясо нежное, сочное, идеально прожаренное, стоит откусить, как теплый сок наполняет рот, смешивается со слюной, я проглотила первый кусок, практически не разжевывая и потянулась за вторым.

— Что это у тебя? — спросила Лив, заглядывая через мое плечо.

— Вот, угощайтесь, — протянула я женщинам прозрачные шарики желтого и зеленого цвета. — Это леденцы. Мятные и анисовые.

Лил первая подцепила желтый кружок, отправила его в рот, аппетитно причмокнула. Вилла взяла мятный леденец, и стоило ей распробовать его освежающий вкус, глаза ее приоткрылись. Последней решилась Фосса. Сначала принюхалась, лизнула, потом подхватила с моей ладони еще один, и оба отправила в рот молниеносным движением.

Какое-то время раздавалось только причмокивание, наконец Лил сказала:

— Оказывается, и у вас что-то бывает хорошее.

Вилла кивнула.

— Пробовала я их кофе. Вот это гадость!