Я узнала его сразу, стоило ему выйти из-за дерева. В человеческом облике он показался еще страшнее. И дело не в огромном росте, не в пугающей широте плечей, не в стальных буграх мускулов, из которых состоит все его тело, и даже не в горящих красным глазах… Просто я знаю… Знаю, как эти черты лица вытягиваются вперед, вылазят острые, как бритвы, клыки, которые не помещаются больше во рту, нет, в волчьей пасти. Черная грива волос становится дыбом и превращается в густую, черную шерсть.

Зверь в облике человека тоже увидел меня и разглядывал плотоядно и одновременно как-то дико, зло, смотрит так, словно я совершила что-то ужасное, какое-то страшное преступление… так смотрят на преступников, осужденных преступников…

Сейчас он скажет свое:

— Я пришел за тобой, Эя, -

И я умру от страха.

Он скупо, одной стороной рта, ухмыльнулся, и ухмылка так напомнила волчий оскал, что я заорала. Сначала вышло беззвучно, слишком сильно сдавило ужасом горло, потом раздался тихий сип, похожий на предсмертный хрип загнанного зверя, и этот хрип перешел в оглушительный визг.

Должно быть, началось землетрясение, снизу, с боков закачало, стали раздаваться толчки, меня затрясло, и трясло так сильно, что я не могла и на миг принять неподвижное положение. Я пыталась ухватиться за высокие стебли травы, за тонкие ветки кустов, ощущая под пальцами мех, плотную, выделанную кожу, волосы, теплую человеческую плоть, но только не то, что вижу, и это пугало еще больше. Я визжала громче, срывая голос, а зверь смотрел на мои мучения, широко расставив ноги, скрестив руки на покрытой черным волосом груди.

Толчки землетрясения оказались почему-то не страшны ему, я же каталась по земле и орала, пока что-то не закрыло мне рот, потом все та же неведомая сила принялась трясти меня за плечи.

Откуда-то издалека раздалось:

— Эя! Эя! Лирей! Да проснись же, наконец! Кто-нибудь, облейте ее водой, быстро! Эя! Ты всех пиренейцев решила собрать в одном месте?!

Пиренейцы — это такие кошки размером с лошадь, вспомнилось мне, я зажмурилась, а когда открыла глаза, Зверь и местность исчезли, как исчез и белый день, вокруг темно, рядом тлеют угли костра, Вилла с Фоссой трясут меня за плечи, лица у обеих встревоженные. Чья-то ладонь закрывает мне рот.

Стоило Фоссе убрать ладонь, как я проорала прямо в лицо Вилле:

— Зверь! Зверь! Зверь!

Тут уже Вилла заткнула мне рот, придерживая второй рукой затылок.

— Не проснулась, — буркнула она.

— Не похоже, — согласилась с ней Фосса.

Я заколотила кулачками, обнаружив, что попадаю по Вилле, которая стойко сносит удары, лишь чуть морщится, как при атаке назойливой мухи. Так это я по ней, по ним обеим и молотила руками, когда они будили меня? Будили! Не было Зверя, это сон, просто сон!

Я с размаху обняла Виллу за шею, буквально повисла на ней, ещё и в щеку клюнула поцелуем.

— Милая, милая Вилла! — радостно проорала я ей в ухо.

— Точно не проснулась, — задумчиво сказала Фосса.

— Она двинулась, — авторитетно констатировала Вилла, и я радостно расхохоталась, подтвердив ее догадку.

Вилла осторожно отстранила меня, вглядываясь в лицо, я продолжала хохотать, повторяя невпопад:

— Как вы не понимаете, как не понимаете…

Я начала икать.

— Ик! Нет, его здесь нет! Это сон! Это просто сон! Ик!

— Что не понимаем? Кого нет? Кто тебе приснился? — спросили почти одновременно Вилла с Фоссой.

Я снова расхохоталась, и на этот раз мой смех перешел в рыдания.

— Зверя! Ик! Зверя здесь нет!

И я надрывно зарыдала, икая время от времени.

Невесть откуда взявшаяся Лил махнула руками, и нас окатило как будто целым ушатом воды. В руках у Лил, конечно, не ушат, а две походные фляги.

Пузырящиеся потоки заструились по волосам, телу, охлаждаясь на ходу. Досталось не только мне, но и Вилле с Фоссой.

Те по-звериному встряхнулись, зафыркали, Фосса даже зарычала.

— Сдурела? Ты что делаешь? — рявкнула Вилла, клацнув в сторону Лил зубами.

К чести Лил, она даже не шелохнулась, только ресницами захлопала. На ее лице отразилось, что она поняла, что сделала глупость. Вместо того чтобы это признать, она возмущенно пожала широкими плечами и пробормотала:

— То им надо воды, то им не надо! То принеси, то не принеси! То облей ее, то не облей! Что сразу сдурела-то!

— Потому что смотреть надо, — буркнула Фосса, и хотела еще что-то сказать, но Вилла остановила ее, замахав руками, мол, погоди, не до этого сейчас.