Когда тебя предают, когда ты понимаешь, что всё время тебя держали за дуру, а ты при этом испытывала искренние чувства…

Никакое «позитивное мышление» не поможет.

Есть такие периоды в жизни, которые надо просто пережить. Одному.

– Иногда… он попадал… на нескоко дней… - прервала молчание подруга, - говоил… - она высморкалась, - занимается… не хочет… чтобы тъевожили…

– Жень… может тебе что-нибудь нужно?

Женька покачала головой, и указала на несколько упаковок бумажных платков, при этом горько усмехнулась.

Ну, да… пожалуй, это единственное, что ей потребуется сегодня…

Уже вечером, после нескольких часов прокрутки у себя в голове всей этой мерзкой истории, пришла мысль, совсем несвойственная мне.

Я никогда не была сторонницей сводничества.

Было в этом что-то противоестественное.

Так я всегда считала. До этого момента.

Но сейчас, я интуитивно чувствовала, ощущала всеми клетками, Женьку надолго оставлять в одиночестве нельзя. Она накрутит себя ещё больше.

Я взяла свой телефон и стала искать нужный контакт.

Надеюсь, я его записала.

Где же ты… где же ты… Вот! Сычёв Алексей.

Я нажала кнопку вызова.

– Да, - ответили мне через пару гудков.

– Привет, это Ирина Лычёва, подруга Евгении Соловьёвой, - быстро представилась я, на тот случай если Лешка успел меня подзабыть.

После августовской вечеринки на даче, я его больше не видела.

– Привет, - в его голосе послышалось удивление.

– Знаю, не ожидал меня услышать…

– Точно, - усмехнулся Леха.

– А что ты делаешь сегодня вечером?

– Эмм… вот такой вопрос я ещё меньше ожидал услышать, чем твой звонок… Ирина, – медленно ответил мне парень.

– Послушай… это касается Жени… давай сегодня где-нибудь встретимся… если ты не занят, конечно, - быстро добавила я.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросил он.

– Нет, нет! – попыталась я сразу успокоить его. – Так… - придурок один случился, подумала про себя.

– Хорошо. Давай через час в кафе «Часы».

– Договорились.

В прошлый раз Леша постоянно крутился около Женьки. Он был этаким призраком, который всегда появлялся, когда его звала Соловьёва.

То, что он был влюблён в подругу, секретом не было.

Но ему не хватало уверенности в себе, напора. Было такое ощущение, что на Соловьёву он смотрел, как на хрустальную вазу, и обращался с ней соответственно.

В этот раз я решила рискнуть.

Время неумолимо бежало, в Женькиных песочных часах оставалось всё меньше и меньше песчинок. И мне не хотелось, чтобы драгоценные мгновения своей жизни она сейчас потратила на оплакивание такого мудака, как Руслан.

Поэтому я нарушила первый негласный кодекс нашей дружбы.

Я слила все её секреты.

Рассказала Сычёву, что она любит, и что ненавидит. О чём мечтает, что хочет увидеть, попробовать, узнать.

И хотя я отдала все козыри ему на руки, была внутренняя уверенность, что Лешка воспользуется ими мудро.

Похоже, я не ошиблась.

Всю последующую неделю я то и дело наталкивалась на парня в нашем подъезде.

А уже, недели через полторы, я увидела, как они вдвоём шли на какой-то праздник. В руках у Лешки был торт, а Женька несла букет белых роз.

За всё это время мы с ней только созванивались.

Но наши разговоры были… зажатыми что ли… Память о Синаеве была ещё свежа, а про Лешку мы не говорили. Она не рассказывала, а я не спрашивала.

Но всё равно, с каждым новым днём в её интонации всё чаще слышались нотки радости, болезнь проходила вместе с болью, которую нанёс ей Руслан.

Димка времени тоже зря не терял. Они с моим отцом всё-таки съездили на рыбалку. И это стало ошибкой… большой ошибкой.

Теперь, каждый день, Димка с горящими глазами, напоминал мне, какую рыбу он поймал. Сам! И с каждым днём рыба становилась всё больше и больше. Папа… зачем?!

Наши отношения с Димкой вошли в фазу «медового месяца». Правда, как бы я не старалась наслаждаться каждым днём, тень будущего никак не хотела уходить с горизонта. Сладость наших нынешних отношений имело горькое послевкусие.

Дни неумолимо летели.

Приближался Новый год.

В один из вечеров, я подняла вопрос о том, где мы будем его праздновать.

– Ир, - отмахнулся Димка, и продолжил что-то подчёркивать в книге, - где-нибудь, да отпразднуем…

– Что значит где-нибудь? – оторопела я.