Да ещё бы он начал спорить! Ма! Он именно этого и добивался!

– Спасибо, - Димка смущённо потупил глаза.

Вот жук!

Теперь уже я потянула Димку к себе в комнату.

– Ну, ты… - от возмущения у меня кончились слова.

Димка забрал у меня щенка, улегся с ним на мою кровать и начал чесать ему пузо. Кренделёк прибалдел.

– Ирин, - вдруг достаточно серьёзно начал Димка. – С тобой я понял одну вещь. Некоторые моменты ты готова тянуть до бесконечности. Почему-то. Так что, извини, но иногда мне придётся это прекращать. Самому.

Я насупилась. Это потому Чарковский, что мы вроде как вместе не должны быть!

– Иди ко мне, - уже намного мягче попросил меня парень.

Я, молча, улеглась рядом.

– Ирин, твои родители и так всё прекрасно понимают, - понизив голос, почти до шёпота, стал объяснять мне как маленькой. – Ирин, не злись, - он поцеловал меня в нос. – Если честно, я до сих пор не могу понять этого прикола с родителями, - признался он.

– Не знаю… - буркнула я. – Они же… родители… а я…

– Уже не маленькая девочка. Да, их дочь, но не маленькая. В конце-то концов, у нас с тобой серьёзные отношения.

Я уткнулась носом в его свитер. Димка погладил меня по голове.

– Ирин, пойми, я не исчезну из твоей жизни. Поэтому, с определёнными чертами моего характера тебе лучше… подружиться.

Подружиться… легко сказать…

– Признайся, - через пару минут тишины, решила я победоносно завершить тему. – Ты не приготовил мне подарок.

– Приготовил. Вообще-то, в планах было сходить в кафе… но раз уже есть Кренделёк… - он тихо засмеялся. – Кстати, Лычёва! А что приготовила мне ты?! – вдруг встрепенулся Димка.

Блин…

– Массаж. Я сделаю тебе массаж, - вспомнила я свою палочку-выручалочку.

Димка хитро покосился на меня, хмыкнул и дал добро:

– Массаж, так массаж…

Что?! Я, между прочим, тоже в долгах, как в шелках…

***

Жизнь пошла своим чередом. Незаметно наступил март.

Иногда, я даже стала забывать, что это не совсем моя реальная жизнь.

Мне нравилось, то, что происходило сейчас. За этот период мы с Димкой очень сблизились.

Женька продолжала встречаться с Сычёвым. И надо заметить, что подруга стала более… женственнее.

Не знаю, как это объяснить. Дело в том, что иногда Женька напоминала ребёнка. Энергичного, открытого, слегка эгоистичного, но ребенка.

То, что я наблюдала сейчас, напоминало раскрытие цветка. Лешке удалось раскрыть её женственность.

Удивительно. Но это заметила и моя мама, и даже Димка.

Накануне восьмого марта Соловьёва зашла ко мне в гости.

– Послушай, совет нужен, - она подняла, заметно потяжелевшего Кренделя на руки, и начала его тискать. – Мне Лешка предлагает, после института, поехать по волонтерской программе в Австралию на год.

– Ого! – выдохнула я. – А что ты от меня услышать хочешь?

– Как думаешь, соглашаться?

Раньше бы, я начала её отговаривать, нажимая на то, что работу надо искать сразу после института. И что потеря года, чревата дальнейшими проблемами в профессии.

Но сейчас… это было её последнее время. Я до сих пор не знала, можно ли изменить ход её жизни или нет. Но если нет, то тогда зачем терять этот год?

– Даже не сомневайся, соглашайся.

Женька заметно расслабилась и улыбнулась. На самом деле ей нужен был не совет, а подтверждение принятого ею решения.

– Тоже так думаю, - блеснула глазами она. – Пан-ды, я еду к вам!

Я не удержалась и засмеялась.

М-да, недооценила я фантазию Сычёва. Я, конечно, подозревала, что панды в ход пойдут. Но, если честно, то я думала про зоопарк.

После этого разговора Соловьёва пропала окончательно. Мы, конечно, созванивались, но она полностью погрузилась в предстоящую поездку. Как мне показалось, даже диплом на второй план отошёл.

Погода в этом году нас баловала. Март выдался на удивление тёплым. К концу месяца, снег почти везде растаял.

Щебет птиц, журчание ручьёв, и даже кошачий ор, всё говорило о том, что весна полноценно вступила в свои права.

Возвращаясь с курсов, щурясь от лучей юного солнышка, я наслаждалась весенним воздухом.

– Ирин, - услышала я знакомый голос.

В душе похолодело. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Я обернулась.

– Ирин, я поговорить пришёл, - сказал Руслан.

25.

После происшествия в клубе Руслана я больше не видела. И ничего не слышала о нём. Если честно, то и не очень хотелось. Для меня, он как человек, перестал существовать. И я была рада, что он из моей жизни исчез.