— Дети… — начал Арен, но Агата уже все поняла. Точнее, ощутила. Опять не удержала щит… — Вирджиния! — закричала его девочка, вскакивая с песка сама и поднимая Александра. — Вилджиния-я-я! — завопил сын, и они вместе, взявшись за руки, побежали к своей прежней аньян.

Несколько минут весь пляж с понимающими улыбками наблюдал за тем, как наследники обнимаются с расчувствовавшийся няней, которая целовала обоих, гладила по волосам, плечам и рукам и причитала:

— Ах вы мои маленькие! Как же вы выросли, мои хорошие! Агата, ну-ка улыбнись! Ах, хорошо! Растут зубки-то, растут! А где ваша новая аньян, ну-ка показывайте, уважьте меня старенькую! — Вот, вот! София уже вставала. — Здравствуйте! — сказала она вежливо. Эмоции ее были приятными и легкими — радость с капелькой любопытства. — меня зовут София Тали.

— Ох, прелесть! — Вирджиния с удовольствием рассматривала свою преемницу. — мне нравится! И вам, детки, тоже нравится, да-а-а?

— Да-а-а! — закричали хором Агата и Александр, кидаясь то к Вирджинии, то к Софии. Жаль, что он не чувствует эмоций собственных детей. Арен готов был биться об заклад, что это стало бы самым приятным из всего, что он ощущал в жизни.

Проведя на море весь день до самого вечера и полюбовавшись красивейшим закатом, император скомандовал возвращение. Обедали и ужинали они тоже здесь, на пляже — еду и напитки разносили слуги, перенесенные из замка за пару часов до прибытия Арена и его спутников. Хотя обедом или ужином это было сложно назвать — ели все мало, больше плавали, загорали, разговаривали или играли. Отличный день, жаль, что повторить подобное можно будет не скоро.

Вернувшись во дворец, император первым делом отпустил всех, кто был с ним на пляже отдыхать и заниматься своими делами, в том числе Софию. Она слегка покраснела, как только он сказал это, и Арен едва удержался от улыбки, почувствовав ее волнение.

Смущается, но ждет. Это хорошо. — Наверное, дети сегодня долго не заснут, — сказала Виктория, как только Агата и Алекс отправились в ванную умываться перед сном. — Очень возбуждены.

— Возбуждены, — кивнул Арен. — Но они устали, Вик. Немного повозятся, а потом уснут. Она помедлила, но все же спросила:

— Почему ты не сказал про Вирджинию хотя бы мне? — Зачем? Это был сюрприз. Все обрадовались, было весело. Тебе разве не понравилось? — Нет, понравилось. — Она вновь помедлила. — Просто… ты совсем ничего мне не рассказываешь.

Это заявление было таким странным и неожиданным, что Арен застыл, с недоумением глядя на Викторию. От нее шли волны неуверенности и тревоги. — Что ты имеешь в виду? — спросил император с неохотой, больше всего на свете не желая нарваться на очередной скандал. Ну только не сейчас, он только что расслабился, отдохнул. Что Виктория опять придумала?

— Все. — Теперь к неуверенности и тревоге добавилась обида. Защитник, на что она обижается? Теперь-то что не так? — Например, я заметила, как Вано и София общались друг с другом. И они… так похожи. Спросила у одного из охранников, не родственники ли они. Он сказал, что мне лучше узнать у императора.

Виктория замолчала, а Арен все равно решительно не мог понять, что ее не устраивает.

— И? — Почему ты не сказал, что они родственники? — Эмоции Виктории взорвались возмущением, и император едва не застонал — ну вот, опять! — Почему об этом знают все, кроме меня! — Вик, по правде говоря, это не твое дело, — отрезал Арен. — И успокойся скорее. Агата и Александр скоро придут, а ты так раздражена.

Она пыхтела, но он чувствовал, что жена действительно пытается справиться с собой. — Кто она ему? — Какая тебе разница? Это личная жизнь Софии и Вано, не имеющая никакого отношения к их работе на нас.

— Ты теперь дашь ей титул? — выпалила Виктория, и все встало на свои места. Опять эта ревность, еще и вперемешку со страхом за свое положение. Защитник, да что же это! У них ведь двое детей! Куда он от нее денется?!

Жена, что, считает, будто он ее может испепелить, как Аарона, чтобы не мешала? — По закону о ненаследственной передаче титулов, — начал император ледяным тоном, — титул передается путем заключения брака, и ничем иным. От Вано ей ничего перейти не может, даже несмотря на родственные связи. И давай закроем эту тему, пожалуйста.

Наверное, Виктория сказала бы что-то еще, но тут из ванной вернулись Агата и Александр, и она вынуждена была замолчать. А потом, когда дети уснули — примерно через полчаса, после того, как Арен немного почитал им книгу, — он перенес жену в ее комнату и, поставив на пол, быстро пожелал доброй ночи и зашел обратно в камин.

— Арен! — крикнула Виктория возмущенно, но он не желал ни разговаривать, ни что-то слушать.

Практически каждый их разговор заканчивался либо скандалом, либо близостью, а Арен не хотел ни того, ни другого. *** Вернувшись в свою комнату после целого — и совершенно прекрасного! — дня на море, София поговорила с мамой и сестрами по браслету, а затем села рисовать. Она должна, просто обязана была нарисовать море, пока помнит его. И пока не пришел император.

О том, что может случиться, когда придет его величество, София старалась не думать. Иначе разволнуется и не сможет ничего нарисовать.

Творчество всегда успокаивало ее, и теперь она, взяв карандаш, кисть и акварель, рисовала все, что успела увидеть за день. Синюю высь неба, почти переходящего в воду и отражающегося в ней, стаю разноцветных рыбок, красные кораллы на дне, белый песок пляжа и — не удержалась — высокую и статную фигуру императора в одних только плавках. Спрятать, этот рисунок надо спрятать, увидит себя полуголым — вновь засмущает ее.