— Когда мы переносились с тобой впервые, — произнес Арен, заходя в камин, — ты сказала, что тебе боязно, но ты не боишься. Объяснишь, в чем разница? — Это же очень просто, ваше величество, — проговорила София, наконец зажмуриваясь — пламя слепило. — Боязно — это немного, совсем чуть-чуть. Как легкая опаска. А боюсь — это страх, сильный страх перед тем, что может быть.

Император промолчал. Поставил ее на пол, построил лифт, а затем вновь вынес из камина.

София открыла глаза — слава Защитнице, это ее комната. Она опасалась увидеть что-нибудь другое. Через секунду оказавшись на ногах, София хотела отойти от императора хотя бы на шаг, но он не позволил, положив ладони ей на талию и прижав к себе.

— Боязно или боишься, Софи? — спросил он серьезно, по-прежнему глядя ей в глаза. — Скажи мне. — Я не знаю, — прошептала она. — С камином гораздо проще, чем… — Чем со мной? — Да. Он улыбнулся, поднял руку и коснулся ее щеки кончиками пальцев.

— Я сейчас уйду, Софи. — Я понимаю. И вообще вам не следовало приходить. — Не следовало, — согласился император спокойно. — Но я пришел. И приду завтра. — Я понимаю, — повторила она обреченно. — Тем более, что вы еще должны рассказать мне про эмпатию.

— Да. Доброй ночи, Софи. — Доброй ночи. Он легко погладил ее по щеке и, отпустив, зашел в камин, оставив в сердце какую-то страшную сосущую пустоту — такую, что хотелось нырнуть следом в это пламя и сгореть там.

Сгореть? Да, кажется, именно это и ждет ее в будущем.

Арену пришлось совершить над собой колоссальное усилие, чтобы уйти от Софии. Очень хотелось остаться. Причем не для того, чтобы соблазнять ее — просто быть рядом с этим искренним и светлым лучиком, наслаждаясь его присутствием.

Арен не помнил, чтобы когда-нибудь испытывал такую радость, как сегодня вечером. Он очень любил Агату, ухаживал за ней, но она не отвечала ему теплом, в отличие от Софии. После ее гибели у него были женщины, но их и вовсе можно не считать — там ничего не было, кроме постели, но поскольку Арену подобные связи не доставляли особого удовольствия, он их быстро прекратил.

Потом была Виктория, и с ней все поначалу казалось ровным и спокойным. Императора это полностью устраивало — никаких взрывов эмоций, легкая симпатия и отсутствие страха. Даже в самом начале их общения, когда Виктория еще не была похожа на себя нынешнюю, Арена не грели ее эмоции. Может, они не были настолько сильными, как у Софии? Он уже не помнил. Порой императору казалось, что той милой девочки, на которой он женился, и вовсе не существовало на свете. Придумал он ее, что ли?

С Софией хотелось побыстрее сблизиться. Но торопиться не стоило, у Арена и так было ощущение, что сегодня он немного переборщил. Все же она сказала ему «нет», на пару мгновений вспыхнув паникой и страхом. Впрочем, к лучшему — император, разгоряченный эмоциями девушки, был готов поцеловать ее, забыв о том, что еще рано. Она не готова. Ни разу София не тянулась к нему сама, максимум не отталкивала, а то и откровенно шарахалась. Поцелуй был бы ошибкой. Вот когда потянется сама, сама захочет большего — тогда будет можно. А пока надо ждать.

«Скорее бы вечер понедельника настал», — подумал Арен, усмехнувшись.

Ему безумно нравилась эта игра. *** София так устала и перенервничала из-за событий последних дней, что уснула очень быстро. Минут пятнадцать только поворочалась, думая об императоре. Хотя чего там думать? Понятно же все — он принял решение и теперь будет «уговаривать» ее на отношения. Что с этим делать, совершенно непонятно. Проще всего, наверное, уволиться, но, во-первых, ей нужна эта работа, необходимо выплатить долги отца; а во-вторых — отпустит ли ее император? Вряд ли. Нет особой разницы между тем, будет ли она жить во дворце или вернется домой. Вне дворца его величеству даже удобнее, глаза жене не мозолить…

София не видела для себя никаких выходов, кроме одного — сопротивляться так долго, как сможет. Она и сама знала, и слышала от мамы, что мужчины, бывают, охладевают к заинтересовавшим их женщинам. Но то — другие мужчины. А император… он же эмпат. И его не она сама интересует, а эмоции ее приятные.

Изменить их на неприятные? Но как?! может, его величество сам подскажет, когда будет рассказывать, как обмануть эмпата? Ага, конечно. Станет он давать ей оружие против себя. Размечталась… В понедельник Агата уже совсем хорошо выглядела, и София, с улыбкой глядя на ее порозовевшую мордашку, подумала, что море было кстати. Император, конечно, был менее бодрым, чем наследники — по крайней мере по детской, как заяц, не скакал, — но все же казался веселым и отдохнувшим. При этом он настолько бесстрастно смотрел на Софию, что она просто диву давалась. В жизни бы не догадалась, что этот человек был у нее прошлой ночью и вел себя не совсем прилично. Умеет его величество притворяться, ничего не скажешь…

— Ну что, Агата, Алекс, — произнес император, садясь на корточки перед наследниками. Он улыбался, но говорил серьезно, и дети сразу затихли. — Две недели каникул прошли.

— Эх, — вздохнула девочка, и Александр повторил за ней этот вздох. — Но мы их немножко продлим. На сегодня. Сегодня никаких уроков, а с завтрашнего дня к вам вновь начнут ходить учителя. Софи, — он поднял голову и посмотрел на нее, — я выдавал тебе расписание.

— Да, ваше величество. Оно у меня есть. Я его уже выучила на всякий случай. — молодец. Там бывают корректировки, но это все впереди, потом разберешься. Пока отдыхайте, а я пойду. Увидимся за обедом, я постараюсь прийти.