Заметил это и Рэйван. Взгляд его смягчился, при этом волнение передалось и ему.

— Этот томаринец не способен о себе позаботиться, — пробормотал Кристиан. — И так, он под стражей. Вот, значит, куда пропал.

— Я знаю, что ты искал его.

— Как мог быть настолько неосторожен?

— Яр всегда был слишком сентиментален. Не удержался и в этот раз. Не послушал меня. Захотел лично понаблюдать за тем, как кое-кто приносил клятвы в храме Бевана, — в отчаянии проговорила Хельга. — Я говорила ему, что не стоит выходить в город днём. И вот итог. Мне удалось сбежать, и я пыталась помочь. Но оказалась бессильна. Освободить его из-под конвоя не вышло. В городскую тюрьму мне не пробраться. Поэтому и пришла к тебе. Ты должен спасти его. Только ты можешь это сделать.

Хельга сделала шаг к Кристиану.

— Твоя вера в мои способности впечатляет. Но я не имею власти над стражами и вынесенным приговором.

— Я знаю способ. Для этого и нужен ты. Твоя… внушительность. Твоя кровь. То есть… Ты — аристократ. Ты богат. Тебя боятся в городе.

— Вот как?

— Единственный способ вытащить Яра — это выкупить его. Я знаю, что есть закон, позволяющий выкуп приговорённого.

— Он действительно есть. Но ты понимаешь суть этого выкупа, томаринка? — нахмурился Рэйван.

— Просто спаси его… — шёпотом произнесла Хельга, и глаза её наполнились слезами.

— А готов ли Яр принять подобное спасение? Оно что клетка для свободной птицы. Приговорённый к смертной казни может быть выкуплен лишь в вечное рабство. Это — постыдное клеймо. Это значит, что его душа будет принадлежать мне. Он не сможет вернуться к разбойничьему клану. Ибо каждый его шаг будет расценён, как моё повеление. А я не позволю преступить закон.

— Поверь, вы и так связаны. Связаны чувствами к этой девочке. Муж и брат, пусть и не по крови. Кто может быть ближе, Рэйван? Отдать душу, чтобы открыть Трин правду? Яр готов вырезать себе сердце, если потребуется, и посчитает это оправданной жертвой. Нет, даже за жертву не сочтёт. Просто сделает, не задумываясь. Если Трин вспомнит кто он…

— Она уже помнит, — Кристиан тяжело вздохнул. — Она помнит, кто этот разбойник.

— К ней вернулись воспоминания? — удивилась Хельга.

— Трин вспомнила день, когда была убита её семья, — сдерживая прилив гнева, ответил Рэйван. — И вспомнила, на чьих руках эта кровь.

— Так она знает?.. — тень сострадания коснулась лица женщины, но Кристиан не дал ей договорить.

— Вперёд, каэли разбойница. Пора купить душу этого названного братца и вытрясти из неё всё, что знает.

Глава 33

На неожиданного гостя начальник тюрьмы смотрел и с опаской, и с подозрением. Репутация у некроманта была ещё та… Но кто в здравом уме будет верить всему, что пишут в местных газетёнках? Все ведь знают, что недавно Рэйван был гостем в доме управляющего Улхара. И тот лично благодарил за спасение дочери, будь она неладна…

Вроде как и сомнения одолевали, но уж больно привлекательным казался кошелёк, брошенный на стол перед ним. Казнить разбойника — невелика потеха. Пришлось ещё и потратиться на выплату вознаграждения за его поимку. Одни расходы… А выгоды никакой. Другое дело — великодушное пожертвование именитого господина. И кто, скажите на милость, будет знать, сколько именно золотых было отсыпано некромантом?

Процент за свою головную боль можно и удержать. Он заслужил. В это Нур Освин верил свято. Даже кивнул собственным мыслям. А если что случится, так всегда можно сослаться на то, что по наивности поверил, будто сам управляющий не мог в гости кого попало звать. Значит, своим расположением к Рэйвану и подтвердил правильность теперешнего решения.

— Что же вынуждает вас колебаться? — голос некроманта вырвал Освина из мыслей, вынуждая вздрогнуть.

Истинный сын Смерти… Чёрные одеяния только больше оттеняли бледное лицо. В глазах — сама бездна. Казалось, что весь кабинет, ещё недавно душный и солнечный, пропитался тьмой, будто старый склеп. И как детишки в Арде с ним рядом находятся? Такому тюрьмой заведовать, а не королевской академией.

— Я должен всё тщательно обдумать, — Освин был жалким актёром.

Кристиану сейчас подумалось, что даже более жалким, чем он сам. Они друг друга стоили. Он — изображавший восставшего мертвеца, и сидевший за столом стихийник, возомнивший, будто у него было много вариантов. А сам то и дело поглядывал на брошенный кошелёк, уже давясь слюной и подсчитывая, на что истратит содержимое. Чего ж тянуть, проклятье?

— Возможно ли, что вам жалко этого разбойника, уважаемый Освин? — холодно осведомился Кристиан, теряя терпение. — Желаете ему лёгкой смерти на площади?

— Вовсе нет! — Освин даже поднялся с кресла, успевая схватить кошелёк, когда гость отодвинул его к себе. — Как я могу жалеть негодяя? Быть рабом уважаемого господина, и терпеть вечные муки — вот заслуженная кара. Пусть служит вам, каэль Рэйван. Прекрасная участь для подобного мусора.

Гляньте, даже вспотел. Кристиан подавил растущее отвращение. Нет, он решительно задыхался в этих стенах. Пора на свежий воздух.

— Так где же то, что я плачу? — опасно понизился его голос. — У меня достаточно иных вариантов. И там уж точно не будут заставлять ждать, тратя моё бесценное время.