— Н-нет… не может быть!

— Поверь, на месте Лоэнира я бы тоже пошел на любые жертвы, чтобы защитить того, кто мне дорог, — тяжело вздохнул маг, придержав мои дернувшиеся в попытке закрыть лицо руки. — Узнав о смерти первой внучки, он, я думаю, просто захотел найти какой-нибудь выход. Племянницу свою он безумно любил, это всем известно. Ее первую дочку наверняка качал на руках и, думаю, сильно горевал, когда узнал, что ее не стало. Для второй своей внучки он такой судьбы не хотел… тем более имея перед глазами пример Вальи…

Я вздрогнула.

— И ты думаешь, он провел тот обряд?!..

— Чтобы тебя защитить, — тепло улыбнулся маг и погладил мои растрепанные волосы. — Я думаю, он так ненавидел Марса и так боялся, что его маленькая внучка повторит судьбу Вальи, из которой годами ковали орудие возмездия, что решил избавить тебя от этих ужасов. А заодно отомстить моему сыну. Правда, он выбрал до крайности странный способ это сделать, но я знаю одно: он пожертвовал всем, чтобы его внучка никогда не узнала, что такое крепость Хад и ее хозяин. И отдал собственные жизненные силы, потому что только чужая смерть могла стать адекватной платой за превращение маленькой и пока еще неопытной дарру в сильного и смелого мальчика, которого было бы уже не так просто использовать.

Я снова сжала кулаки.

— Но ты говорил, что это невозможно!

— Я и сейчас так считаю, — снова вздохнул Тизар. — И никогда в жизни не решился бы такое повторить. К сожалению, нельзя без последствий до такой степени перестроить человеческий организм, даже если это податливый, способный к немалым изменениям организм ребенка. Для этого следовало начинать на него воздействовать сразу после рождения. Ведь только в это время дарру еще поддаются магии. Пустив в теле младенца первые корни, заклинание преобразования будет действовать медленно и постепенно, исподволь меняя потоки энергии, строение костей, органов… как внутренних, так и внешних… как ты понимаешь, на это должно было уйти колоссальное количество времени и энергии.

— У Лоэнира была ученическая башня, — сглотнула я, и Тизар кивнул.

— А также масса украденных Марсом артефактов, выкачивать силу из которых старик мог годами. Главная сложность таких заклятий заключается в том, что они очень сложные, многослойные и, к тому же, должны продолжать свое воздействие на протяжении многих лет. Если ход заклинания вдруг нарушится, организм тут же попытается вернуться к первоначальному виду. И только спустя годы, когда он окончательно сформируется… когда перестройка тела полностью завершится… только тогда магическая печать, которая в данном случае является ключевым стабилизирующим фактором, станет не нужна.

Я вскинула на мага растерянный взгляд.

— Это что же… Тиз…

— Все сходится, милая. Так что, похоже, я правильно дал тебе свою фамилию, — снова улыбнулся Тизар. — Потому что, судя по всему, ты — моя внучка, Мар… вернее, Мари эль Ро. Единственная выжившая дочь Марса аль Ро и любимой племянницы рино Лоэнира.

Я от неожиданности аж икнула.

— Ш-што?!

— Я не проверил тебя на предмет чужих заклятий, прежде чем представить императору Орриану, — с невыразимым сожалением признался мой… теперь уже получается дедушка?! — Посчитал, что в этом нет необходимости, ведь найденный на развалинах «мальчик» выглядел почти взрослым. В таком возрасте на вас уже не действуют заклинания. А когда ты получила печать от императора, это стало тем более бесполезным — она перекрыла все. Но одновременно с этим… по крайней мере, я так думаю… она начала подтачивать заклинание, которое помогало тебе оставаться мальчиком. И в итоге именно она разрушила все то, что с таким тщанием создавал Лоэнир.

Я раскрыла было рот для нового вопроса, но Тизар лишь покачал головой.

— Не спрашивай меня о подробностях. Я знаю лишь то, что он наверняка не планировал обратного процесса. Как только печать завершила бы преобразование, никто не смог бы вернуть тебе прежнее тело. Сейчас тебе двадцать два и, по идее, все должно было закончиться гораздо раньше. Но если печать императора действительно вмешалась в процесс трансформации, то заклинание, скорее всего, дало сбой. Сперва небольшой, потому что слишком уж долго ты находилась под его воздействием. Затем постепенно… по капле… по мере того, как ты раскачивала резервы… этот процесс потихоньку прогрессировал. Быть может, если бы не храмовый перстень, он бы в конце концов остановился. Ты же не испытывала неприятных ощущений во время обучения? И потом никаких подозрений не возникло? К тому же, после смерти старого императора печать резко ослабла. И, скорее всего, все так и прошло бы незамеченным, если бы вторая подряд привязка к темному магу… я имею в виду ваши перстни… не дала этому процессу новый толчок.

— Магия императора — это, в первую очередь, магия разрушения, — прошептала я, лихорадочно анализирую новую информацию.

— Именно этим она и занималась, когда обнаружила в твоем теле постороннюю магическую структуру. После того, как вы с Каррианом дважды синхронизировались, это было неизбежно. И чем чаще ты забирала магию у Карриана, тем быстрее шло разрушение первой печати. А когда вторая печать взяла верх и попыталась тебя убить, то первым же делом она ударила не по тебе, Мари. Нет. Прежде всего она доломала заклинание Лоэнира, и именно это едва не привело тебя к гибели.

— То есть это из-за нее мне стало так плохо?!

— Я же сказал: без печати заклинание слабеет, и процесс обращается вспять, — внимательно посмотрел на меня новоявленный… хм… дедуля. — Когда Карриан принес тебя сюда, в твоем теле почти не осталось целых костей. О том, что творилось внутри, даже говорить не хочу — не дай мне Рам снова такое увидеть. Если бы у нас не имелось в запасе столько магии… если бы ты не умела с фантастической скоростью ее усваивать… если бы не перстень, который позволил императору отпаивать тебя магией напрямую… мы бы не справились, Мари. Клянусь, ты бы погибла. Именно поэтому я когда-то сказал, что это невозможно. И только поэтому до сих пор считаю, что больше никто в мире не сумеет этого повторить.