Я закатала рукав халата. При внимательном осмотре в ожоговых волдырях замечается похожий знак — будто линии на руке. А мои ожоги — это и клеймо принадлежности, и портал, то есть дверь в тело. Возможно ли, что Ехидна заранее, еще до встречи со мной много лет назад, создала себе «заготовки»? Или это ее приспешники постарались? И в душе шевельнулась сумасшедшая надежда. Краткосрочные «заготовки», в отличие от меня, но…

«Ключ к оковам», — сказала прародительница. Надо только найти… всех. Ехидна не может долго находиться в чужом теле — срастется с ним, не отрежешь, и ей придется навсегда остаться лишь второй душой.

За моими плечами развернулись невидимые крылья.

Нужно найти всех меченых и подкараулить момент смены ведьмой оболочки… И всё. Убью одно тело, но две души. Или уничтожить меченых, чтобы осталась только я. Главное — успеть до выплеска, иначе она напитается силой до материальности, а в открытом бою мне ее не одолеть. Убьет душу и заберет тело. До выплеска не рискнет — мое тело, и я в нем сильнее, а вот после…

Однако — почему мужчины? Да, двое — еще не показатель, но уже повод задуматься. С их силой не срастется, в отличие от ведьмовской, и она же лучше маскирует?.. Догадки без опоры… И этот символ — я снова провела рукой над туфлей — не фонил, в отличие от того, что был у Циклопа. Не успела воспользоваться? Или, наоборот, уже использовала? Плохо. Плохо, что они не ощущались и оставались незамеченными — в любом случае. Крылышки слегка поникли, однако… Это ключ. Лучше, чем ничего.

Встав, я запахнулась в халат и снова спустилась на первый этаж, деликатно оставляя наблюдательскому «курьеру» одиночество для работы. Эти парни часто стеснялись своей должности, хотя, на мой взгляд, они выполняли крайне важную работу. Рюкзак — небольшой спортивный «мешок» — нашелся в тамбуре, под детской коляской, и я сразу ощутила силу древних костей. Опять соседи будут голосить про «Маргариту Владимировну»… Или пожалею их и уничтожу кости в долине, вместе с костром.

Я вытащила рюкзак из-под коляски, осмотрела его и невольно нахмурилась. Из бокового сетчатого кармана выглядывал крупный, снежно-белый цветок орхидеи. Светло-оранжевые в красную крапинку тычинки-«клыки», увядающие края чуть смятых лепестков, жесткий серо-зеленый стебель. И в памяти шевельнулось давно забытое воспоминание — где-то я уже видела этот сорт орхидей, где-то… Подсказка? Или всё проще — усопший колдун был сентиментально неравнодушен к экзотичным цветам?

Когда я вернулась в квартиру, тело уже забрали. Вместо него на полу лежал плотный конверт без адреса. Я вскрыла его и достала три записки. На первой — ФИО пары прибывшей в город заклинателей. Пока — первой, уточнял начальник. На втором — план расположения холмов-гробниц, который я и так знала, и два крестика с восклицательными знаками, о содержании которых я понятия не имела. Один, вероятно, горящий костер, а второй?.. От третьей записки в предвкушении задрожали руки. Адреса. Два городских, один — деревенский, в близлежащем селе Старый Погост.

Я убрала записки в конверт и улыбнулась. Немного отпустило напряжение от крайне ответственного и опасного одиночества. Наблюдатели наконец зашевелились. Вернее, они всегда шевелились, я не работала в одиночку никогда, кроме как здесь… И зашевелились очень вовремя. И, кстати, мне тоже пора шевелиться. Кофе, завтрак — и в поля, то есть в холмы. Стёпка проснулся и вот-вот позвонит, требуя обещанную долину.

Включив плитку и насыпав в турку кофе, я снова мысленно перебрала прозвища всех оставшихся последователей Ехидны. А осталось их теперь, если верить Фавну, четырнадцать (молодой и наивный «курятник» — не в счет). Из них у девяти человек защитники, у пяти — допустим — порталы для Ехидны. А дней до выплеска осталось восемь. Больше суток она в чужом теле не сидит — опасно, значит, должны быть еще те, кто послужит телом. Кто?..

Кофе, вскипев, выплеснулся на конфорку, и я невольно вздрогнула. Ах, да, у Циклопа и амулет был, и символ. Хватает. «Порталы» на стороне можно не искать, но вот забывать о них не стоит. Мало ли.

Вымыв печку, я переложила со сковородки на тарелку остывший омлет с сосисками и села за стол. Аппетита нет, но — надо. Кофе пошел лучше второпях проглоченного завтрака, и я снова задумалась. «Поясные» маячки, изготовленные при помощи прародительницы и Пламени, пока молчали, и я в глубине души не очень-то надеялась на их помощь. Вряд ли успею поймать. Почувствую — услышу — найду место, но пока доберусь… Адреса от наблюдателей — куда вернее. И общими усилиями…

Зазвонил телефон.

— Доброе утро, Стёп. Где я? А где мне надо быть? Хорошо, через час буду. Да, дела. Позвоню, если что.

По совету наставницы я быстро выстроила приоритетный план действий. Сначала — заклинатели, познакомиться и рассказать о «мухах». Эту дрянь нужно найти как можно скорее. Потом — холмы, гробницы и ловушки. Капканы на приспешников Ехидны я ставила последние лет десять постоянно и весьма удачно. И «сыр» теперь есть подходящий. Если не сгинут, то конечности отгрызут, вырываясь. А мне много не надо — каплю крови, ощущение живого присутствия и биение сердца. И всё.

А потом, до заката, — в деревню: ночь в холмах — опасна до чрезвычайности, да и рехнуться от избытка сил там недолго. Сходить в селе по известному теперь адресу, познакомиться наконец с отцом Федором и разведать обстановку… Переночевать, вероятнее всего. И завтра утром — по городским адресам, как бы не чесались руки метнуться туда немедленно. А лучше — ночью. Тише, спокойнее, привычнее… страшнее.

Допив кофе и сполоснув посуду, я переоделась в джинсы и куртку, обернула шею шарфом, обула кеды, закинула на плечо рюкзак и взяла зонт. Утренний ливень — самое время для прогулки по городу и на природе… Элла любила повторять: всё всегда случается вовремя и идет на пользу, даже если кажется, что против тебя весь мир.