Кивнул.

— В туалет сходить успел?

Он уставился на меня недоверчиво и почему-то возмущенно. Я усмехнулась:

— Ладно, шучу. Это осквернением не считается… вроде. В общем, добро пожаловать в Долину смерти, друг мой.

— Вы собираетесь заняться ведьмовством? — со страхом спросил Овес.

— А в чем проблема? — осведомилась нянюшка.

— Я просто интересуюсь… — Он густо покраснел. — Ну,

не собираетесь ли вы случаем, срывать с себя одежды,

устраивать дикие пляски

и вызывать распутных и похотливых демонов?

Терри Пратчетт «Хватай за горло!»

Наблюдать за Стёпкой было почти так же интересно, как и по сторонам смотреть. Он не боялся, не паниковал, но выглядел настороженно и напряженно. Наэлектризованный — чуть тронь, и заискрит. Безобидно. К сожалению. Такой энергетический потенциал — и никакого выхода… кроме как заборы собирать на февральских дорогах.

Не отпуская его локоть, я с минуту молча шла по тропе и размышляла — успокоить или пусть «поискрит» на всякий случай? Может, мы никого не встретим, даже стражей, и уйдем отсюда, почем зря напуганные. А может быть… И, в конце концов, решила немного его отвлечь. Готовность к плохому — это хорошо, но как бы не перегорел…

Я быстро глянула на левый браслет, но символы мини-«компаса» хранили загадочное молчание. По краям широкой тропы шелестел лиловый вереск. В хмуром небе ворочались тяжелые тучи, но воздух был сухой, теплый, а земля — пыльной, нетронутой ливнем. И вокруг, насколько хватало глаз, стелилась холмистая степь без конца и края, укрытая сине-сиреневым покрывалом с вкраплениями белого. Вот и первый мираж.

Стёпа вдруг напрягся больше обычного.

— Мар, ты… видишь? — и махнул рукой вперед.

Я моргнула, до слез всмотрелась в шелестящий вересковый горизонт, но не увидела ничего необычного. Сила выплеска продолжала водить меня за нос, а еще через час разболится голова, заложит уши, затуманится сознание…

— Веди, — попросила и уставилась в небо. — Что там?

— Скала. Кажется, вроде «рыси». Или…

— Имеет форму животного, — дополнила я, скорее, ощутив искомое.

Птица. Над долиной, распахнув крылья, парил ястреб. А его зрение ничто не обманет. И коллеге нужно показать местность. Если его сила не обманывает — не чует угрозу в человеке, то ему нас и вести.

Я глубоко вздохнула, ловя ощущение полета. И биение сердечка. И — взгляд.

— Стёп, стой. Кое-что покажу. Наклонись-ка, — обхватила ладонями его виски и предупредила: — Голова закружится, но будет красиво.

Стук сердца. Вспышка. Долина в окружении холмов и радужном сиянии магического кольца. Фигуры в центре. Двенадцать силуэтных скал по кругу и одна бесформенная, свечным огарком, в центре. Каменная птица расправляет крылья и вспыхивает жарким пламенем. И смотрящая «рысь» встревоженно поднимается, рычит. Хватит.

Я обрубила связь с ястребом. Коллега усердно моргал. По долине катился гул низкого и глухого рычания. Я перевела дух и потерла виски.

— Видел?

— Офигеть!.. — выдохнул он. — Что это?

— Надгробия, — я снова посмотрела на «компас» и ощутила под ногами легкую дрожь, когда «рысь» вернулась в прежнюю позу. Предупредила, чтобы не баловалась. В следующий раз нагрянет лично.

В чем она угрозу почуяла — в моей магии или в том, что я показала местность человеку? Или в том, что смогла обмануть морок? Теперь и я четко видела каменные крылья и длинный хвост. Жар-птица у стародавних. А наши исследователи, поддавшись модному заимствованию у европейцев — в данном случае, египтян, — назвали скалу Фениксом.

— Офигеть… — повторил Стёпа сипло. — Ты через всех так смотреть можешь?..

— Да, — я снова взяла его под руку. На всякий случай. — Но делаю это редко. Сознание раздваивается, мысли путаются, голова болит… Идём.

Он заметно воспрянул духом, словно после этого маленького волшебства внутри что-то расслабилось. И опять поверилось в сказку — нестрашную, невероятную, притягательную. Коллега бодро завертел головой по сторонам в поисках очередного магического явления, а я поймала себя на том, что… заражаюсь. Как простудой заражаюсь этой верой. И тоже хочется поверить в чудеса. Знаю, что их нет, но душа, чёрствая и циничная, вымерзающая, помнит и тоскует, хочет и требует…

— Надгробия? — переспросил с запозданием. — Да твои ведьмы недалеко ушли от фараонов… Они рукотворные?

— Нет. Не совсем. Первоначальную форму фигурам придала природа — дожди, ветра. Таких силуэтных каменных столбов полно по всему миру. Да и магия, конечно, поучаствовала. Потом, когда выбирали место для гробниц, формам добавили четкости, назвали, как воображение подсказало, и наделили магическими свойствами.

Мы шли небыстро — в незнакомых местах я предпочитала не торопиться, но фигура Феникса приближалась стремительно, за пару шагов вырастая на добрый метр.