Я быстро оглянулась на бабу Зину. В окружении костров и теней душ, в вихре шипящих искр и с золотистым Пламенем, обнимающим правую руку до плеча, она казалась невероятно молодой. И излучала такую силу… И я встала. Они не за мной пришли. Мое молодое Пламя — ни о чем по сравнению с Пламенем потомственной столетней ведьмы. Готовая «еда» — отличная подпитка для «угля»… или стоящая жертва для алтаря. Да, они за ней пришли. Извините, в общем, Зинаида Петровна…

На левой руке ведьмы лопнула вспухшая вена, и по ее руке потекла кровь, капая на крышу. Баба Зина, небрежно отмахнувшись от парочки воющих теней, посмотрела на меня изумленно.

— Ты что творишь, Мар? Ты… — в светлых глазах гневно засияло золотое Пламя.

— Извините, — повторила я, присев и собрав кровь в пузырек, — всё для дела. Спасибо. Больше отвлекаю.

Души взбесились, словно учуяв кровь. Туман накатил душным цунами, накрывая крышу, баба Зина забормотала что-то яростно, выругалась нецензурно, прижигая рану, а я снова вернулась в свой защитный круг и затаилась. Давай же, почувствуй слабость жертвы, поведись на ее беззащитность и… кровь. Выплеснув содержимое склянки в воздух, я добавила своей крови и залила ею крышу. Души с визгом заметались вокруг меня, но я не обращала на них внимания, сжимая в липкой ладони маяк. Акулы ждут?..

И они действительно ждали. Муза не приближалась, а вот Тифона я ощутила внезапно и очень близко.

— Марусь, убью!.. — ругалась баба Зина, отбиваясь от полчищ нападавших.

— Встаньте в очередь, — я заозиралась, лихорадочно прислушиваясь к биению нужного сердца. — Окажитесь последней… и не дождетесь. И не поминайте лихом. Ловите!

Я швырнула ей скользкий клубок, исцеляющий и добавляющий сил, а сама вцепилась в сердце Тифона. Не уйдешь, сволочь… Сердце недовольно трепыхнулось, перед моими глазами резко поплыла «картинка», и к горлу подкатил едкий ком тошноты. Ушла — но и меня с собой прихватила…

Крыша и туман исчезли, как и город. Выпрямившись и сжимая в одной руке ощущение сердца, а в другой — маяк, я стояла на узком скальном выступе. Внизу ревел, перекатываясь через пороги, бурный горный поток. По щекам хлестко бил ледяной ветер. Под ногами хрустел тонкий лед. Тифон стояла напротив и улыбалась. Опять — слишком молодая, белокуро-кудрявая, в модном джинсовом костюме, кокетливая.

— Повторение — мать ученья? — я хмыкнула и подняла температуру тела, разгоняя кровь и согреваясь.

Маяк, чуя добычу, засиял охровым. Улыбка Тифона стала натянутой и похожей на оскал. Отступив, она кинула себе под ноги заклятье, по каменно-льдистой земле поплыли коричневые круги, но удрать старая ведьма не успела. Я крепко сжала в ладони ее беспокойное сердце и хрипло проворковала:

— Куда же вы, Мария Васильевна? — несмотря на повышенную температуру, суровый горный ветер пробирал до костей, и недостаток кислорода путал мысли, перехватывал горло, закладывал уши. — Не спешите прощаться, мы еще не закончили.

— Мне с тобой не о чем говорить, подделка, — так же хрипло ответила Тифон, колдуя что-то пакостное. — Ты видишь насквозь тело, палач, а я вижу его возраст. Истинный возраст организма и силы. Не то, на сколько лет выглядит сердце, а то, сколько лет оно бьется. Ты ненастоящая. Уйди с дороги, покуда жива. Мне нужна девчонка с кандалами Ехидны, не ты. От тебя никакого толку. Поддельное Пламя, поддельная сила, поддельная жизнь. Силу жаль на тебя тратить — сама сдохнешь. Исчезни, пока я не решила, что ты сгодишься для алтаря.

Моя вежливая улыбка тоже превратилась в оскал.

— Ну, раз вы так много знаете… — амулет в моей ладони нагрелся, сияя закатным солнцем. — Не удивитесь.

Подлое заклятье мгновенного старения, брошенное Тифоном, я отразила маяком. Вспыхнув, тот поглотил слизкий коричневый комок, а я мгновенно выпустила наружу всю свою сущность. Черные-белые искры стекли по моей левой руке и второй кожей обняли озябшее тело, замерцали серебристыми исками щита. Страх — лучшая защита. И лучшее нападение.

Однако старая змея была не из пугливых. Звонко рассмеялась мне в лицо, кинула себе под ноги очередное заклятье и испарилась. И я — вместе с ней, прочно сев на хвост.

Раздался плеск, и я с головой ушла под воду. Вынырнула, хватая ртом воздух, шаря свободной рукой в поисках опоры, и судорожно вцепилась в скользкий выступ. А Тифон опять улыбнулась мне со скалы.

— Неплохо… для конца, — она присела на корточки, и наши лица оказались почти рядом.

Припекало раскаленное солнце, морская вода першила в носоглотке. С каждой прибывающей волной меня больно впечатывало в скалистую стену, а с каждой убывающей норовило утащить в открытое море.