— Не выпустит. Где твой телефон? Займись чем-нибудь!

А хуфия игралась. Я слышала отголоски ее смеха, чувствовала холодок прикосновений, видела пробегающую по стене тень и вспышки серебристых искр, ловила запах то слева, то справа. И, достав последний браслет, расплавила заначку, выжидая. Один точный удар в гортань, и можно драпать. Не развоплощу, но настроение и внутренности подпорчу. И задержу. Надеюсь.

Она напала бесшумно и стремительно. Дрогнуло пламя факелов, мелькнул призрачный силуэт, и я едва успела закрыть наблюдателя, оказавшись перед хуфией. Вцепилась в ее плечо и ударила заклятьем в шею. Она зашипела, врезав мне по ребрам, но я свое упускать не собиралась. Черное одеяние расползлось, я нащупала нити шрамов и рванула их на себя. От визга заложило уши, тени расползлись хлюпающей черной лужей. Хуфию согнуло, корежа и ломая. Я судорожно дышала, впитывая крупицы силы, но ее осталось слишком мало, чтобы добить. И из тяжелой духоты не вытянуть ни капли.

Руки свело судорогой, и нежить отпрянула. Выпрямилась, дрожа, улыбнулась, вытирая серебристую кровь с подбородка.

— Третий заход? — прошелестела она и замельтешила лицами. — А с тобой интересно, девочка.

Я злобно зашипела, но скорее на судьбу. Будь у меня чуть больше сил, будь я чуть старше… Да будь мы на воздухе хотя бы — размазала бы по стенке…

— Кончились силенки? — хуфия улыбнулась с лицемерным сочувствием и закрыла пологом тьмы шею. — Кончились. Пальцем ткни — упадешь.

Нечисть во мне ревела и рычала, беснуясь. Она не чувствовала ни боли в левом боку, ни крови, стекающей по рукам, ни слабости в дрожащих коленях. И требовала — напасть и разорвать голыми руками, перегрызть глотку зубами… А человеческий инстинкт шептал: не смей. Ни щитов, ни капли силы. Вырвет сердце и съест под суровым наблюдательским взглядом. Почти пат. Почти…

…сила ударила в спину неожиданно, разжигая потухшие «угли». Белые и черные искры вспыхнули на обожженных руках, по телу прокатилась волна, смывающая усталость, распрямляющая спину и плечи. И вернулась прежняя уверенность. Смогу. Убью тварь. И, рефлекторно смешав потоки силы, я ударила раньше, чем сообразила, что это всего лишь иллюзия.

Мы с хуфией заорали дружно, но что с ней сталось, я уже не видела. Руки ошпарило кипятком, локтевые суставы выгнулись, выворачиваясь. Я захрипела, согнулась пополам и упала на колени, схватившись за локти. В левую часть тела вдруг вернулась забытая чувствительность, и боль сминала, ломала, растаптывала, оглушая и ослепляя.

А нежить рассмеялась.

— Еще увидимся, девочка, — шепнула и схватила меня за волосы, запрокидывая голову. Многообещающе улыбнулась и хрипло повторила: — Еще увидимся…

Серебряная радужка расползлась, закрывая мир, и запах гнили и спертого воздуха, шум крови в ушах, резкую боль в боку и полумрак подземелья затопил мерцающий лед.

…я пришла в себя от резкого нашатырного запаха. Дернулась, болезненно сморщившись, и резко села. Машина. Мотор ревет, как дурной. Горящие «свечи» домов и фонари сливаются в сплошное пятно. Гоша выглядит спокойно, но гонит как потерпевший. Запах… явно иллюзорный. Иллюзия… Я схватилась за локти, нащупывая «угли». Слабая пульсация под дрожащими пальцами успокоила, и снова вернулась реальность. И боль. Везде.

— Всё у тебя на месте, — наблюдатель не отрывался от дороги. — Говори, куда везти, а то пока к тебе едем.

А я не могла поверить, что мы выбрались и так легко отделались. Настороженно завозилась, оглядываясь. В ушах звенели прощальный смех и многозначительное «еще увидимся…». И на секунду показалось, что сейчас обернусь, и хуфия улыбнется с заднего сидения, вытирая серебристую кровь с подбородка.

— Создать иллюзию для полноты ощущений? — поинтересовался мой спутник и на полной скорости вошел в поворот.

— Н-не надо, — я выдохнула, вжавшись в кресло. — Как она… отпустила?

— Никак. Ты ее прикончила.

— Нет.

— Сам видел, — он пожал плечами и терпеливо повторил: — Домой или к врачу?

Нет. Жива, тварь. Только отпустила почему-то… Откровенно говоря, мне безумно повезло. Будь хуфия трех- или четырехсоставной, она не стала бы общаться. Она бы убила. Не сразу, но наверняка. А эта, примадонна…

— Уля, куда ехать? — наблюдатель включил навигатор.

Я, морщась, похлопала по карманам. Свитер — в клочья, штаны — не лучше… Сотовый, разумеется, приказал долго жить, не выдержав архивного экшена.

— Позвонить бы сначала…

— Звони, — и жестом фокусника извлек из кармана телефон.

Я закрыла глаза и проверила свое состояние. Сила восстанавливалась быстро, боль притуплялась с каждым глотком воздуха, а вот бок… Нужен хирург. Свитер на левом боку разодран, и клочья ткани застряли в стремительно заживающей ране. Кровь остановилась, зараза не грозит, но…

— Весенняя, девятнадцать. Алё, Арчибальд Дормидонтович, доброго ве… ночи, да. Спасибо. Вы мне нужны. Как врач. Спасибо… — сбросила вызов и устало съежилась в кресле, баюкая больной бок. Очень хотелось опять вырубиться, но…