— Прости. Исправлюсь.

— Еще есть подобные моменты, которые мне стоит узнать?

— Нет.

— Никто из местной прислуги над тобой не насмехается, не мешает жить, не демонстрирует показательное презрение?

— Даже попыток не было.

— Ты сейчас соврала, — очень хорошо почувствовал я ложь в словах Зоряны.

— Ты спрашивал о прислуге, — пожала плечами девушка.

— Кто?

— Господин Кальтенбруннер позволял себе неоднозначные высказывания. Не прямо, намеками.

— Ясно. Прямо сейчас не разберусь, но попозже мне подробнее расскажешь, ему обязательно аукнется — как только я определюсь со своей ролью здесь. Что-то еще?

— Н-нет, — не очень уверенно произнесла Зоряна. Но после моего выразительного взгляда вдруг испугалась, словно опасаясь за результат нашего еще не подписанного договора: — Местная хозяйка демонстрировала мне презрение, но это дежурно было с ее стороны, думаю даже без умысла.

— Хозяйка — это Анна Николаевна?

— Нет, ее сестра.

— Какая сестра? — не очень понял я. Никакой сестры Анны Николаевны я не видел, и не слышал.

— Женщина, очень похожая на княгиню, только совсем редко в здании появляется. Я ее всего три раза видела здесь, в парке. Целительница, — добавила Зоряна.

После этого я вспомнил — утром, когда проснулся после визита пьяной Анастасии, в мою комнату за ней пришла целительница, действительно похожая внешне на Анну Николаевну. Видел я ее тогда мельком, да и отходил после первого самостоятельного применения способностей — неудивительно, что забыл напрочь.

— Это все?

— Да.

— Хорошо. Ладно, пойдем попробуем в город выбраться.

— Я без личности, это же опасно может быть.

— Решим, не волнуйся, — только отмахнулся я. — Давай собираться.

Зоряна посмотрела недоверчиво, после чего кивнула. Пока я обувался, она быстро собрала фрукты и покрывало в корзину. После сразу направились в главный корпус, но здесь я столкнулся с неожиданными проблемами. Фон Колер еще не вернулся из гимназии, а Мустафы нигде не было. Вообще не было — никто его не видел, а запросы на его терминал от выловленных мною слуг оставались без ответа. Даже Кальтенбруннер — которого я увидел мельком в коридоре и остановил окликом, ничего не знал.

— Его благородие Максимилиан Иванович убыл в гимназию утром, и покамест не возвращался. Где господин Салах, не имею ни малейшего понятия. Ваш ординарец покинул поместье еще до рассвета, никого не предупреждая, — холодно ответил управляющий, глядя сквозь меня.

Первый раз я столкнулся с тем, что Мустафа отсутствовал в зоне досягаемости. Неожиданно, непривычно и наверняка связано с моими похождениями. Все же с возвращения из протектората десять, даже одиннадцать дней прошло — кто бы там не занимался оценкой последствий, уж должен решение был принять по мне.

— Голубчик, ко мне еще есть вопросы? — прервал мои размышления Кальтенбруннер.

Неприязнь в его голосе чувствовалась неприкрытая. Ну да, сухой как жердь дядька невзлюбил меня еще с того момента, как мы столкнулись взглядами в комнате — когда он на четвереньках пытался покинуть кабинет, в котором свирепствовала Анна Николаевна.

О том, что княгиня успокоилась именно из-за моего поля подавления, управляющий не знает. Даже о том, что я может быть скоро войду в род Юсуповых-Штейнберг Кальтенбруннер не догадывается. Это человек курятника, и если бы подозревал о моих способностях и происхождении, хвост бы точно столь демонстративно не поднимал, в том числе на Зоряну. Которая, любому ясно, моя протеже.

Да, наверняка Кальтенбруннер хороший специалист в организации жизни княжеского имения, но в некоторых моментах точно мышей не ловит — глянул я на тонкое лицо с ярко выраженной гримасой недовольства.

Неприязнь, кстати, уже взаимная — и я ведь сознательно не поблагодарил его за ответ, заставив подождать во время паузы, взятой мною на размышления. Переспрашивать ему сразу неудобно, а правила вежливости не позволяют вот так прямо развернуться и уйти. Я все же гость княгини. Пусть и демонстративно не обласканный ее благосклонностью, даже наоборот.

— Простите, вы что-то сказали? — ясным взглядом наивного юноши глянул я на Кальтенбруннера.

— Голубчик, ко мне есть еще вопросы? — немного раздраженно повторил вопрос управляющий.

— Конечно! К вам… по вам, вернее, у меня накопилось немало вопросов, — с самым серьезным видом, на который был способен, кивнул я, чем весьма озадачил Кальтенбруннера. — Только вот хотел бы задать их Анне Николаевне, — словно сильным ударом вгоняя гвоздь в доску по самую шляпку, закончил я.

Распорядитель невольно выпрямился и даже чуть вздрогнул. Любой человек его породы всегда напрягается при упоминании начальства, а тем более в контексте обсуждения собственной персоны.