— Подскажите, когда ее светлость располагает свободным временем? — не преминул оттоптаться я на свежей ране беспокойства управляющего.

— Анна Николаевна сегодня утром кардинально изменила свое расписание и убыла по важным делам в Петербург, — произнес Кальтенбруннер.

— Да? Какая досада. Будьте любезны, милейший, доложите Анне Николаевне о том, что я нижайше прошу ее уделить мне немного времени, — улыбнулся я.

— Всенепременно, голубчик, всенепременно, — чуть склонился Кальтенбруннер.

Улыбка моя стала еще шире, когда глаз управляющего дернулся.

— Благодарю, — машинально я повторил жест, которому меня научил Мустафа, чтобы раздражать фон Колера: вздернутый подбородок и намек на кивок, одновременно прикрывая при этом глаза. И даже при обратной разнице в росте получилось так, словно я посмотрел на Кальтенбруннера сверху вниз.

Развернувшись, направился обратно в холл, где ожидала меня Зоряна. Мыслей выбраться в город сегодня я не оставил, но надо было решать как-то по-другому, без Мустафы. Вариант только один, и…

— Артур Сергеевич, — окликнул меня Кальтенбруннер.

— Да? — обернулся я.

— Вам сегодня днем прибыла бандероль. Желаете осмотреть?

«Ах ты мерзкий старикашка» — не скрывая эмоций, еще раз улыбнулся я.

— Конечно желаю, — убрал я улыбку с лица, уже по-другому посмотрев на Кальтенбруннера. Вдруг еще что забыл?

Если управляющий княжеским имением и забыл что-то еще, то виду не подал. Сохраняя показательное спокойствие, он высоко вздернул подбородок и прошествовал в холл, где остановился в ожидании. Я не очень понял, как он отдал распоряжение, но уже через полминуты из коридора появился запыхавшийся слуга с небольшой коробкой, опечатанной почтовой лентой с вензелями и орлами.

Приняв посылку, я глянул на Кальтенбруннера. Управляющий, столкнувшись со мной взглядом, моментально вспомнил, что у него еще есть очень много неотложных дел. Отойдя в уголок, я присел на диван и поставил коробку на журнальный столик. Зоряна, которая сидела неподалеку, на меня внимательно посматривала, но даже не подумала встать и подойти самой. В очередной раз убеждаюсь, какая она молодец.

С некоторым трудом справился с упаковкой — нож попросить не додумался, а снова подниматься было лениво. Так что совсем нехудожественно разорвав такие красивые почтовые ленты, открыл крышку. Внутри в футляре застывшего пенного материала лежало несколько предметов.

Горка монет, золотых и серебряных. Сморщил было лоб, не понимая в чем смысл. Не тридцать три серебряника же, даже на вид не соответствует. Но чуть погодя узнал монеты — деньги, который были со мной в протекторате. По идее, коллекционных монет здесь чуть больше, чем на пятьсот кредитов должно остаться.

Отдельно еще в фигурных выемках материала лежали перстень, айди карта и банан. Желтый, спелый, даже по виду вкусный, аж слюнки потекли. Его я и взял первым, покрутив в руках. Снял кожуру, откусил. Судя по всему, из императорской кухни.

Да, люблю бананы, а еще больше люблю бананы из естественной среды, которые не едут через океан зелеными, желтея после в камерах газации. Этот вызревал самостоятельно на пальме, даже по форме видно — кожура без ярко-выраженных ребер, практически идеально круглая, как и сам плод.

Отложив наполовину съеденный банан, достал карту-носитель. Ногтем сковырнул пленку засохшей крови, активировал проекцию экрана. Да, это именно то, что подумал — моя айди карта, с которой в протекторат недавно мотался. Кровь интересно на ней чья? Этот носитель своего айди я в последний раз помню в кармане костюма, на котором присутствовал на балу в Республиканском дворце Высокого Града. А костюм с меня сняли в номере отеля, где нас вместе с Зоряной усыпили.

Снова взяв банан, заточил его до конца — чтобы не отвлекал, и отложив в сторону кожуру, вернулся к айди, открывая меню. Быстро посмотрел статусы и не усмотрел никаких изменений. Открыл личный счет, и громко хмыкнул.

Двадцать три тысячи семьсот девять кредитов — валюты протектората. Откуда сумма, почему не круглая? Сбережения опекуна Войцеха? Не факт, но… скорее всего — кивнул я сам себе. Вторая сумма выглядела лучше. Десять тысяч золотых рублей.

Это, видимо, обещанное вознаграждение за участие в турнире. Сумма не оговаривалась, но могло быть и лучше. Десять тысяч золотых рублей это… тут я задумался, сопоставляя знания из памяти Олега со своим представлением об этом мире и его ценах. Если на привычные мне деньги, за участие в турнире я получил примерно двадцать миллионов рублей. Вроде много, но… футболист премьер-лиги почти такие же деньги в России за месяц зарабатывает, не подставляясь под пули. Хотя те, кто подставляется, получают за месяц раз в сто меньше. Кто на что учился, собственно — кому людей профессионально убивать, кому мяч профессионально пинать. Черт, но я то под пули подставлялся на потеху толпе, как футболист — все же пришел к окончательному выводу, что сумма меня не устраивает.

Оценив количество имеемых наличных средств, убрал айди карту в специально предназначенный для этого карман пиджака. И только после посмотрел на предмет, который заинтересовал меня больше всего.

Массивный перстень. Серебряный, без изысков, с пустым щитом на печатке. Осторожно вынув перстень из выемки, я присмотрелся к пустому щиту. И невольно вздрогнул, почти сразу почувствовав несильное жжение в пальцах. Даже не жжение, а скорее зуд желания надеть кольцо.

Подумал немного — стоит оно того, или дешевле будет просто в сторону отложить?