Главное достижение Крис – философское. Она вывернула наизнанку женское унижение и направила его на мужчину. Так, словно ее опыт, несколько десятилетий жизни – это и картина, и оружие. Так, словно она, старая ведьма, еврейка, поэтесса, режиссер, бывшая танцовщица гоу-гоу – интеллектуалка, жена, словно она имеет право пройти всю книгу до конца и жить, испытав все это. I Love Dick – это яркая демонстрация того, что полная попыток и прочувствованная женская жизнь Крис Краус – это тотальное произведение и что она ее не убила.

Так что появление книги I Love Dick – это еще и появление нового типа женской жизни. Создавая тотальную экзегезу страсти, ложной или настоящей, она берет нового читателя с собой в этот мир. Поехали…

3 ДЕКАБРЯ 1994 ГОДА

Тридцатидевятилетняя Крис Краус, режиссер экспериментального кино, и пятидесятишестилетний Сильвер Лотренже, преподаватель университета из Нью-Йорка, ужинают в суши-баре в Пасадене с Диком ____, знакомым Сильвера. Дик – англичанин, критик культуры, недавно переехал из Мельбурна в Лос-Анджелес. Крис и Сильвер проводят творческий отпуск Сильвера в домике в Крестлайне, маленьком городке среди гор Сан-Бернардино в полутора часах езды от Лос-Анджелеса. В январе Сильвер возвращается к преподаванию, поэтому совсем скоро их ждет обратная дорога в Нью-Йорк. За ужином мужчины обсуждают последние тенденции постмодерной критической теории, и Крис, не интеллектуалка, замечает, что Дик постоянно ловит ее взгляд. Внимание Дика дает ей почувствовать себя значимой, и когда приносят чек, она протягивает свою кредитную карточку «Дайнерс Кард». «Пожалуйста, – говорит она. – Позвольте мне». По радио обещают снег на трассе Сан-Бернардино. Дик великодушно приглашает обоих переночевать у него дома в Долине Антилоп примерно в тридцати милях езды от ресторана.

Крис хочет отделиться от своей парности, и она убеждает Сильвера поехать не с ней, а с Диком, на его великолепном ретрокабриолете «Ти-бёрд». Сильвер, которому что «Ти-бёрд», что вездеход, недоуменно соглашается. Решено. Дик подробно и воодушевленно объясняет Крис дорогу. «Не волнуйся, – перебивает его Крис, откидывая волосы и улыбаясь, – я поеду за тобой». И едет. Слегка захмелев, уверенно контролируя подачу газа, она вспоминает о перформансе «Погоня» [2] , который она делала на Поэтическом проекте в церкви Святого Марка в Нью-Йорке, когда ей было двадцать три. Однажды Крис и ее подруга Лайза Мартин преследовали брутального красавца за рулем «порше» через весь Коннектикут по Девяносто пятой трассе. В какой-то момент он наконец свернул на стоянку, но когда Лайза и Крис вышли из машины, укатил прочь. Перформанс закончился тем, что прямо на сцене Лайза случайно-но-по-настоящему вонзила кухонный нож в ладонь Крис. Хлынула кровь, и все согласились, что Лайза ослепительно сексуальна, опасна и красива. Лайза выглядела как дешевая шлюшка: торчащий из-под пушистого топа живот, зеленая виниловая мини-юбка, по колготкам в сетку поползла стрелка, когда она, желая сверкнуть промежностью, качнулась назад. Звезда родилась. На том представлении никто не посчитал бледную и анемичную Крис, ее колючий взгляд хоть сколько-нибудь привлекательными. И мог ли кто? Этот вопрос было решено оставить на потом. Но сейчас это был совершенно новый мир. Прямой эфир на волне 92.3 The Beat постоянно прерывался, Лос-Анджелес после бунта, город натянутых волоконно-оптических нервов. Кабриолет Дика все время был в ее поле зрения, два автомобиля, незаметно связанных воедино в бетонном русле трассы, как глаза влюбленных у Джона Донна. И на этот раз Крис была одна.

Вечер у Дика дома напоминает хмельной канун Рождества в фильме Эрика Ромера «Ночь у Мод». Крис замечает, что Дик с ней флиртует. Его пространные размышления выходят далеко за пределы постмодернистской риторики, его слова транслируют какое-то фундаментальное одиночество, которое способны разделить только они двое. Крис легкомысленно это поддерживает. В два часа ночи Дик показывает им видео, сделанное по заказу английского общественного телевидения, где он одет как Джонни Кэш. На видео Дик рассказывает о землетрясениях, тектонических сдвигах и о своей беспокойной тоске по «месту, которое зовется домом». Впечатление Крис от фильма Дика (хотя она не озвучивает его в тот момент) неоднозначно. Как художница она считает работу Дика безнадежно наивной, но в то же время она питает слабость к определенным видам плохого искусства – искусства, позволяющего заглянуть в надежды и желания автора. Плохое искусство делает зрителя куда активнее. (Спустя годы Крис поймет, что ее увлеченность плохим искусством ровно то же самое, что и влечение Джейн Эйр к Рочестеру, убогому лошадиноголовому наркоману: дурные характеры возбуждают воображение.) Однако Крис оставляет эти размышления при себе. Поскольку она не выражается на языке критической теории, от нее не ожидают слишком многого, и она привыкла уходить в глубь смыслов в полной тишине. Невысказанное двойственное чувство от видео еще сильнее притягивает Крис к Дику. Он снится ей всю ночь. Но когда Крис и Сильвер просыпаются на диване следующим утром, Дика нигде нет.

4 ДЕКАБРЯ 1994 ГОДА: 10 УТРА

Тем утром Сильвер и Крис нехотя покидают дом Дика. Крис смело берется сочинить благодарственную записку, которую принято оставлять в таких случаях. Они с Сильвером завтракают в дайнере «Айхоп» в Долине Антилоп. Так как они больше не занимаются друг с другом сексом, они поддерживают близость с помощью деконструкции, то есть рассказывают друг другу обо всем. Крис признается Сильверу, что, похоже, у нее с Диком случился Концептуальный Трах. Его утреннее исчезновение подкрепляет эту версию, наполняет произошедшее субкультурным подтекстом, который разделяют она и Дик: в голове Крис проносятся размытые воспоминания о сексе на одну ночь, когда дверь за мужчинами захлопывалась раньше, чем она успевала проснуться. Она цитирует Сильверу стихотворение Барбары Бэрг на эту тему:

А ведь еще было то сообщение на автоответчике Дика. Когда они зашли в дом, Дик снял пальто, налил им выпить и нажал кнопку Play. Раздался голос очень молодой, очень калифорнийской женщины:

«Привет, Дик, это Кайла. Я… прости, что я продолжаю звонить тебе домой, вот и до твоего автоответчика добралась, я просто хотела извиниться, что в тот вечер так ничего и не сложилось, и я знаю, что ты не виноват, но, наверное, все, чего мне правда хотелось, – это просто поблагодарить тебя за то, какой ты хороший человек…»

«Вот теперь мне ужасно неловко», – очаровательно пробормотал Дик, открывая водку. Дику сорок шесть лет. Значит ли это сообщение, что он потерян? И если он действительно потерян, сможет ли его спасти концептуальный роман с Крис? Был ли концептуальный трах лишь первым шагом? Сильвер и Крис обсуждают это на протяжении нескольких часов.

4 ДЕКАБРЯ 1994 ГОДА: 8 ВЕЧЕРА

Вернувшись домой в Крестлайн, Крис не может выкинуть из головы прошлую ночь с Диком и начинает писать об этом рассказ под названием «Абстрактная романтичность». Это ее первый рассказ за последние пять лет.

«Мы ужинали в ресторане, – пишет она. – Вечер только начинался, и мы все как-то слишком много смеялись».

В своем рассказе Крис периодически обращается к Дэвиду Рэттрэю, поскольку она уверена, что призрак Дэвида был с ней прошлым вечером во время поездки, толкая ее пикап вперед по Пятой трассе. Крис, призрак Дэвида и пикап слились в единый объект, устремившийся вперед.

«Прошлой ночью мне казалось, – писала она призраку Дэвида, – как случается со мной иногда накануне нового эмоционального всплеска, будто ты был со мной: парящий вплотную ко мне, где-то между левым ухом и плечом, сжавшийся, как мысль».