ждет ее на одной из внешних баз... Она почувствовала, как в сердце проникает черная, как космическое пространство вокруг, тоска, и уже была готова составить компанию своему подчиненному и высказать этой черной пустоте все, что она о ней думает, не стесняясь в выражениях - Фабиола знала десятка три оборотов, произносить которые в светском обществе считалось дурным тоном. Но Фабиола, сколько она себя помнила, никогда не горела желанием стать светской дамой, да и леди назвать ее можно было лишь с очень большой натяжкой, и это несмотря на то обстоятельство, что приставать к ней с непристойными предложениями было далеко не безопасно.

Помнится, один очень бравый генерал, которые завоевал все свои звезды на штабном паркете, пытался по-хорошему договориться с Фабиолой насчет совместного ужина при свечах, но случайно начал распускать руки, и в итоге очутился не только в глубоком нокауте, но и, поговаривали, пришлось ему, бедолаге, пройти долгий лечебный курс, чтобы восстановить способность общаться с женщинами не только на вербальном уровне.

Фабиола улыбнулась, вспомнив эту давнюю историю. Правда, тогда ей было совсем не до улыбок. Генерал пользовался влиянием в правительстве Федерации, и Фабиолу едва не заключили под стражу...

– Ну почему я должен глотать собственное дерьмо в этом космическом гробу, - продолжал стенать Ян, - вместо того, чтобы лежать в постели со своей девушкой...

Нытье Яна уже начало надоедать Фабиоле, и она с раздражением крикнула:

– Заткнитесь, сержант! Вы же мужчина, черт вас дери! Или вы предпочитаете быть столь приятным вашему сердцу дерьмом?

Ян тут же замолк, но Фабиола чувствовала, что его молчание будет длиться недолго. Ян был молод, он всего три месяца назад пришел в экипаж, заменив погибшего Дана. И сразу стал своим в маленьком сплоченном коллективе "Робингуда"...

Фабиола прикрыла уставшие глаза, чтобы вспомнить, как выглядел Ян. Но его образ почему-то ускользал от Фабиолы. Она только вспомнила, что был он невысоким и худощавым. Черноволосым. С такими же черными глазами, большими и жгучими. Фабиола не сомневалась, что Ян, несмотря на свои неполные двадцать лет, наверняка нравился женщинам. И женщины тоже, вне всяких сомнений, поглядывали на Яна. Да и что греха таить - сама Фабиола была готова отдаться парню, забыв обо всем на свете! От безумного рокового шага ее удерживала... нет, не ответственность за экипаж, и даже не военная присяга, которую она никому так и не дала -черт с ними, с ответственностью и с присягой! Фабиолу останавливала память. Память о Максе. Именно Макс подобрал ее, умирающую, потерявшую память, на какой-то раздолбанной непрерывными бомбардировками планете, среди горящих руин. Именно Макс выходил ее, вернул к жизни... Правда, Максу так и не удалось вернуть Фабиоле память, она так и не вспомнила, как оказалась на этой планете. Скорее всего, она там жила. И, скорее всего, у нее там была семья, которая погибла при бомбардировке. Единственным воспоминанием о прошлой жизни осталось имя - Фабиола. Ее действительно так назвали родители - которых она, впрочем, так и не вспомнила. Выздоровев, Фабиола пыталась выяснить свое прошлое через Галнет, даже подавала запрос в поисковик по поводу фамилии Ксотос- но ничего не обнаружила. Если верить Галнету, она была единственной в Галактике носительницей этой фамилии, что само по себе было невероятным...

Впрочем, тогда Фабиолу занимали совсем другие проблемы, которые к теории вероятностей не имели ни малейшего отношения.

Ей было неприятно и больно чувствовать себя человеком без рода, без племени. На Фабиолу навалилась тоска. Такая невыносимая, что девушке не хотелось жить. Несколько дней Фабиола пролежала в своей каюте, ни о чем не думая, глядя в потолок.

А потом к ней пришел Макс...

То есть Макс заходил к ней и раньше - приносил еду, расспрашивал о здоровье, о прошлой жизни, которую Фабиола не помнила. Но она не притрагивалась к пище, а на все вопросы отвечала односложно - ей хотелось поскорее остаться одной, наедине со своими горькими мыслями. Иногда Макс присаживался на краешек кровати и что-то тихо говорил Фабиоле, но девушка не слушала его тихих, сбивчивых фраз. И лишь однажды бросила ему в сердцах:

– Зачем ты спас меня? Уж лучше бы я умерла там, среди развалин, чем узнать, что у меня нет семьи.

– Глупая, - ответил Макс, виновато улыбаясь.
– У тебя теперь есть семья.

Весь экипаж считает тебя своей...

– Но я не знаю, кто мои родители. Я не помню их. Не помню, были ли у меня братья и сестры...
– на глазах Фабиолы блеснули слезы.
– Они, наверное, погибли при бомбардировке...

Фабиола уже знала из рассказов Макса, что планету, на которой ее нашли, и название которой она так и не могла запомнить, Цпехи подвергли массированной бомбардировке. Это была акция устрашения, потому что на планете не было никаких военных объектов, и имперцы сознательно уничтожали мирные города.

– Я даже не могу с ними проститься...

Макс кивнул: он лучше Фабиолы знал, что случилось на планете. После ядерной бомбардировке не выжил никто, Фабиола была единственной, кому удалось спастись из горящих радиоактивных руин.

– Мы уже отомстили за них, - твердо сказал Макс, и его взгляд сделался жестким.
– Мы отомстили за всех жителей планеты...

Фабиола знала, что два дня назад "Робингуд" участвовал в рейде по тылам противника, было уничтожено несколько баз тылового обеспечения Цпехов и даже один случайно подвернувшийся эсминец, который стоял в доке, ожидая ремонта.

Пленных не брали...

– Все равно их не вернуть, - с горечью сказала девушка, отворачиваясь к стене и проваливаясь в глубокий, без сновидений, сон.

Она не слышала, как Макс ушел - на капитанский мостик. И не видела, какое у него было при этом лицо - лицо человека, готового в одиночку уничтожить всю Империю, лишь бы девушка, которая ему понравилась с первого взгляда, улыбнулась... нет, не ему - просто улыбнулась. Макс почему-то был уверен, что у Фабиолы должна быть приятная, милая улыбка...