А Марисель и не знает о моих фантазиях, потому что уже три месяца живет на Кубе. Только почему-то не пишет ни мне, ни Фиделине.

Да, конечно же, Марисель сейчас на Кубе. Она же обычная кубинка, дочь военного, которого правительство его страны направило в нашу военную академию. И когда срок его обучения в Советском Союзе истек, он вернулся к себе домой. И Марисель уехала вместе с ним... Все кубинцы, живущие в "иностранном дворе" когда-нибудь уезжают. И такова жизнь, грустная и наполненная разлуками. И с этим ничего нельзя поделать...

Значит, Марисель уехала. А все остальное - сон. Я читал книгу Кира Булычева, и не заметил, как заснул. И мне приснился страшный, кошмарный сон. Сон, в котором придуманная мною инопланетянка Луэлла, очень похожая на повзрослевшую Марисель, погибает, спасая Землю от придуманных мною кшакшей... Ведь это всегда так бывает, когда придумываешь что-то нереальное, фантастическое. Твои фантазии кажутся тебе самому чем-то реальным, взаправдашним, и ты веришь в них, и хочешь, чтобы поверили и другие...

"Но - стоп!- остановил я себя.
– Что такое? Почему ты так бездарно утешаешь себя?"

"Конечно, - ответил я самому себе, - я утешаю себя. Хочу утешить, успокоить, заставить себя поверить, что Луэлла - сон, фантазия, сказка.

Потому что я не хочу верить, что ее больше нет. Я успокаиваю себя, потому что не хочу верить, что Луэллы больше нет..."

"Но ведь Фиделина не тешит себя сказками с плохим финалом, она искренне переживает..."

"Она же девчонка. Я же не могу плакать, как она..."

"Ты просто не хочешь..." - был ответ.

Мой внутренний голос был прав. Я обманывал себя. Я знал, что Луэлла была.

Что было еще очень многое. Был побег с уборки кабинета, за который мне потом сильно влетело... Но это столь мелкая и незначительная неприятность, что на нее не стоит вовсе обращать внимания. Потому что рядом больше нет Луэллы.

Но она была. И у меня есть доказательство. Блестящая матовая пластинка размером с ладонь. Минивизор. Чудо инопланетной техники... Мне дала его несколько минут назад сама Луэлла. Когда улетала... Чтобы я мог видеть, как она... Да. Несколько минут назад я действительно видел на экране Луэллу. Вернее, гигантскую сигару космолета, на котором Луэлла смело летела навстречу смертоносному лучу кшакшей, закрывая собой Землю, хрупкую голубую планету...

Минуту назад я все это видел. Теперь не вижу. Ничего... Экран минивизора мертв, он не передает никакой информации о Луэлле. Потому что ее...

Нет!

Экран мертв.

Так зачем мне эта серебристая безделушка?

Я размахнулся и изо всех сил запустил матовую пластинку куда-то вдаль. Она полетела, вращаясь, как бумеранг, но не вернулась, а упала в сугроб рядом с хоккейной коробкой.

– Зачем?
– тихо спросила Фиделина. Глаза ее были красными от слез.

– Не знаю, - ответил я.
– Просто...

И замолчал, не зная, что сказать Фиделине. Как объяснить ей свой странный поступок. Я на самом деле не понимал, зачем я выкинул этот прибор, чудо инопланетной техники. Можно было забрать его домой, разобрать, посмотреть, как он работает.

Или оставить, как память о Луэлле...

Но у меня не было никакого желания лезть в сугроб за минивизором. Пусть лежит там, куда упал. Может быть, кто-нибудь и подберет, если понадобится...

Фиделина медленно, словно нехотя, поднялась со снега и села на скамейку, которая, полузасыпанная снегом, стояла под деревом. Я присел рядом, смахнув снег.

– Вот видишь, как, - сказал я, чтобы не молчать.

– А знаешь, - сказала вдруг Фиделина, - я не верю. Я буду ждать, когда Мари вернется.

Даже сейчас, когда Луэллы не было, Фиделина предпочитала называть свою подругу кубинским именем. Может быть, она и права...

– Я тоже буду ждать, - ответил я, - но...

– Мы будем ждать вместе, правда?
– со странным воодушевлением говорит Фиделина. И легко кладет мне на плечо свою невесомую ладонь.
– Ведь мы с тобой друзья, правда?

– Друзья, - облегченно выдыхаю я.

И в этот миг откуда-то со стороны притихшего дома, уже почти уснувшего в ожидании нового дня, доносится тревожный окрик:

– Фиделина! Donde estas? Ven a casa, ya es tarde!1 Это был голос отца Фиделины. Было поздно, и он волновался, куда исчезла его дочь.

– Меня зовут, - вздохнула Фиделина.
– Надо идти... Дома, наверное, волнуются. Я, наверное, не усну сегодня. Никогда не думала, что может случиться такое...
– она тихо всхлипнула. И медленно, словно нехотя, поднялась со скамейки.