Она села на скамейку рядом со мной.

– Тебе Фиделина сказала?
– спросила она. Мне показалось, что ее голос чуть вздрагивает, хотя лицо было очень спокойным.

– Сказала. Поэтому я и пришел. Жалко, что ты уезжаешь...

– Уезжаю, - сказала Марисель. И вдруг быстро спросила:

– Ты как ко мне относишься?

И отвернулась, пряча глаза...

– Не знаю, - ответил я. Потому что никогда не задумывался об этом. Я никогда не выделял Марисель ни из девчонок вообще, ни из кубинских девчонок, и не оказывал ей особых знаков внимания. Ну, подбросил несколько раз в почтовый ящик поздравительные открытки - с Новым годом и с Восьмым марта. Так ведь не ей же одной...

Ну, дергал несколько раз за волосы - но какой уважающий себя мальчишка преодолеет искушение дернуть за длинную косу девчонку, к которой... ну, понятно...

А если эта девчонка приехала из очень-очень далекой страны - тут и говорить не о чем, все проявления внимания, даже такие, как подножки и дерганья за волосы, становятся как бы сами собой разумеющимися.

– Значит, когда меня здесь не будет, ты забудешь меня?
– тихо спросила Марисель, глядя куда-то в сторону.

– Вот еще! С чего ты взяла?

Не знаю, Андрей, не знаю. Просто мне...

Она на миг запнулась, пригладила рукой растрепанные волосы им, повернувшись ко мне, сказала:

– Ты меня больше никогда не увидишь...

– Ты уедешь на Кубу?
– задал я совершенно дурацкий вопрос. Потому что куда еще могла уехать Марисель...

– Нет, Андрей, не на Кубу, - неожиданно ответила она.
– Гораздо дальше...

– Что может быть дальше Кубы? Только Америка, - флегматично заметил я. На что Марисель спокойно ответила:

– Есть места, которые находятся намного дальше Кубы. И даже Америки...

– Ага. Сейчас ты мне скажешь, что прилетела с далекой звезды, парировал я, понимая, что Марисель, несмотря на невеселое настроение, все-таки предрасположена шутить.
– А звезду ты только что открыла в свой ржавый телескоп!

Марисель улыбнулась:

– Эх ты, любитель фантастики... Ты читаешь глупые фантастические романы, веришь сказкам про космических пришельцев и веришь в контакты с ними.
– Марисель замолчала, и ее холодные пальцы слегка коснулись моего запястья.

У меня бешено заколотилось сердце... Еще не разу она не брала мою ладонь в свою. И я тоже ни разу не решался коснуться смуглой руки Марисель... то есть решался... но это было совсем другое.

Подавив глухое смущение, от которого у меня, наверное, щеки горели, как помидоры на грядке, я обеими руками схватил ладонь Марисель.

Марисель хитровато пронзила меня обжигающим взглядом, уголки ее губ раздвинулись в радостной улыбке.

– Неужели ты так до сих пор ни о чем не догадался?
– спросила она. Ведь пришельцы из космоса постоянно находятся рядом с тобой. Вернее, не пришельцы, а один пришелец. Одна пришелица, если можно так сказать по-русски...

– Ты хочешь сказать, - начал я, сраженный внезапной, как яркая вспышка молнии, фантастической догадкой, от которой суеверно зашевелились волосы на голове. Но Марисель нетерпеливо перебила меня:

– Именно это я и хочу сказать.

– Но как же, - беспомощно пролепетал я. Словно была драка, и мне нанесли предательский удар ниже пояса. Мысли путались, и я не знал, о чем думать, что говорить...

– Очень просто, - сказала Марисель.
– Все очень просто. Я никакая не кубинка. И даже не землянка. Я прилетела на Землю с другой планеты. Вот так! Но я вижу, что ты мне не веришь, и это очень печально...

Марисель была отчасти права. Ну посудите сами: смогли бы вы сами сразу, безоговорочно, поверить давно знакомому человеку, который вдруг ни с того, ни с сего заявляет, что прилетел с другой планеты? Тут даже матерый любитель фантастики решит, что его разыгрывают. Хотя, казалось бы, именно любители фантастики лучше других приготовлены к встрече с космическими пришельцами.

...Холодная ладонь Марисель, неподвижно лежавшая в моих пальцах, слегка дрогнула, словно желая освободиться. Я хотел убрать руку, однако Марисель едва заметным движением пальцев остановила меня.

– Пусть будет так, - прошептала она, - пусть...

И наши пальцы впервые оказались тесно сплетенными. Мои - неуверенные и робкие. Ее - холодные и твердые.

– Знаешь, Андрей, мне кажется... Может быть, ты не поймешь меня, но... Мне сейчас совсем неважно, откуда я. С Кубы или с другой планеты. Потому что в любом случае очень скоро я буду далеко отсюда. И я даже не знаю. Что для меня хуже - уехать на Кубу, или улететь на Ауэю.

– Куда-куда?
– переспросил я.

– На Ауэю. Так называется моя родная планета. Очень далекая планета... Сорок пять световых лет от Земли. Куба, конечно же, ближе, - Марисель улыбнулась, - но тоже далеко. И если бы я сейчас уезжала на Кубу, нам все равно пришлось бы расставаться. Расставаться навсегда. А расставаться это очень грустно. Особенно если знаешь, что никогда уже не сможешь встретиться снова...