Но мне, если откровенно, прямо подгорает туда наведаться.

Там, слева от калитки, должен стоять один очень даже «нормальный» предмет. Даже не предмет, а предметище. Это мой ненаглядный, заработанный гастритом и потом, бемик. Жутко крутой на тот момент, практически нульсовый велосипед. Так я мечтал освоить на нём трюки!

Деньги я тогда скопил примерно за год. Бабуля регулярно выдавала мне на жрачку в школьной столовке и иногда на проезд. Я, само собой, не жрал и стаптывал в щепки кеды, но на байк себе всё-таки насобирал.

Правда, получилось это как раз к моему тринадцатилетию, бабуля добавила оставшееся в качестве презента. А так как днюха у меня поздней осенью, покататься на нём я тупо не успел.

Последующей зимой в мою безмятежную жизнь ворвалась Лина.

Сигарету я высасываю почти до самого фильтра, потому что это последняя, а денег у меня в обрез. Боюсь не хватит на дорогу туда- обратно. Остаётся лишь надеяться на щедрость парней и воспитывать в себе силу воли.

Накинув рюкзак на плечо, я направляюсь к подъезду. Одним широким шагом покоряю две ступеньки и хватаюсь за деревянную ручку с намерением открыть…

Но в этот самый миг кто-то распахивает дверь с обратной стороны, и, чтобы не получить в репу, я машинально шарахаюсь назад…

А дальше происходит самое что ни на есть тупое и выбивающее меня из колеи действо.

Выскочившая из подъезда барышня – то, что это именно барышня я определил, вероятно, по ногам в облегающих джинсах и белых кедах, потому как в первые секунды мой рассеянный взгляд блуждал где-то внизу… В общем, эта барышня начинает шагать в ту же сторону, что и я. Знаю, не спецом, но мы делаем аж три балетных па в попытке пропустить друг друга. В итоге, оба нервно усмехнувшись, поднимаем друг на друга глаза…

Я замираю и стою смотрю, как вкопанный, а она почему-то так же смотрит на меня…

Если ты думаешь, что нас пронзило стрелой Купидона – ты ошибаешься. Просто она меня узнаёт, а я впервые вижу её рубцы.

Милое личико, огромные испуганные глаза, косая чёлка… И помятая, как бумага, неоднородная кожа от левой брови через щёку к уголку рта.

Её губы резко смыкаются. Прошмыгнув мимо, девчонка даёт дёру в сторону притормозившей у остановки маршрутки, уже почти под завязку наполненной людьми. Я же, провожая её стройную фигурку взором, потихоньку начинаю осознавать, какой я дебил!

Это надо было так пялиться! Нет, ну надо было! Откровенно, неприкрыто, абсолютно противоположно тому, как я делал это пару часов назад.

Да, колюсь, я всё-таки смотрел. Мимоходом, украдкой, но поглядывал. Мне было банально любопытно, с кем в ближайшем будущем предстоит толкаться локтями. Только вот она сидит у окна, и шрамов я тупо не видел…

**

Бывают дни кретинизма. Например, сегодня…

В общем… Первым, что я слышу, поднявшись по лестнице и завалившись домой, становится резкий, как мне кажется, испуганный вопль Ли.

В эту минуту, чтоб было ясно, я ещё абсолютно ничего не догнал…

Тут же скидываю рюкзак и, на скаку растеряв обувь, врываюсь в большую комнату с наидебильнейшим выражением лица…

И, как уже можно было догадаться, снова замираю в дверях, пришибленный увиденной картиной. Второй, мать его, раз за последние пятнадцать минут!

Оказывается, полоумная так вопила не от боли. А если и от боли, то от самой приятной что ни на есть…

Пока мой дряхлый, похоже, обглоданный зелёным змием, мозг пытается хоть немного прийти в тонус, Ли сама замечает меня и начинает жутко орать.

– Выйди!!! Придурок, чего встал?! Вов, он смотрит!

Тут я подрываюсь, но не успевает захлопнуться дверь, как туша весом с центнер кладёт меня мордой в пол прямо посреди замызганной грязью с моих же расклеившихся ботинок прихожей. От удара перехватывает дыхание. В помутневшее на время сознание белым шумом продираются голоса:

– Сука, я тебя урою, выродок! Ты ещё за волосню свою ответишь по-полной…

– Идиот, тебя что, стучаться не учили?! Ты что, побрился наголо?! Ты вообще придурок, Вань, что люди скажут?!. Ладно, Володь, оставь его. Ты ему так руку сломаешь…

Мне похрен на них, я просто хочу уехать. Осторожно поднимаюсь, собираю себя по частям. Плетусь в свою комнату – хочу переодеться и свалить побыстрее. В данную минуту мне кажется, что я вообще навсегда свалю…

Но путь к мечте, как известно, тернист. Похоже, у полоумной сезонное обострение, поскольку в её дурную голову влетает идея состроить из себя «яжмать».

Она входит ко мне, причём без всякого стука, без разрешения. Прикрывает за собой дверь и припадает к ней спиной. И приступает к одной из самых мучительных из арсенала своих пыток – долго и нудно пялиться на меня и молчать.