Стая? Да еще и драконов?!

Вглядываюсь вдаль. В который раз поражаюсь четкости зрения. Впереди действительно бурлит вода. И вот уже видны на поверхности огромные головы на тонких шеях. На нижней челюсти у драконов мешки, почти как у земных пеликанов. Глаза выпучены, а между ними — загнутый назад рог, размером с мою руку.

— Назад!!! — орет мне Хэл.

Теперь уже я гребу за ним. Какие тут соревнования, какие поцелуи?.. Уцелеть бы!

Драконы не дают подплыть к берегу. Обходят с разных сторон. Постепенно сужают кольцо и хищно надувают щеки.

— Если плюнут ядом, погибнем! — объявляет Хэл. — Плывем к острову! Они долго не могут находиться на суше. Их кожа высыхает и доставляет мучения.

Беспрекословно слушаюсь совета. Сейчас Хэл мне не враг, а товарищ по несчастью.

Догоняю его, виновато улыбаюсь.

— Снова ты?! — негодует он. — Какого черта тебя дернуло прыгать со скалы? Жить надоело?! Или решила перепробовать все скалы Аланты?

Не слишком ли много вопросов в такой ситуации? Как он вообще умудряется одновременно грести и ругаться?

— Это та самая скала, — все же отвечаю.

— Зачем она тебе?

— Надо!

Ну, что сказать, славный получается разговор. Он злится, я скрываю правду. В одной команде мы точно не сможем работать.

— Слушай, ты же, вроде, главный жрец? — вопрошаю дерзко. — Так сделай что-нибудь с этими драконами. Пока они нас не догнали! Используй магию или еще что…

Я бы и сама попробовала. Но драконы — не игрушечная кукла. А ну как моя магия разозлит их сильнее? Тогда не миновать смертельного яда.

— Нельзя! — объявляет Хэл. — Разве не знаешь, что это вымирающий вид?

Ох уж эти правила. То есть убить или покалечить драконов нельзя, а стать их обедом — запросто?

— А если не уничтожать, а только отпугнуть? — интересуюсь я.

— Нельзя нарушать пути миграции, — важно объявляет Хэл. — Это плохо скажется на воспроизводстве. Чему тебя вообще учили в пансионе?

— Вышивать, — бурчу первое, что приходит в голову. — А еще отшивать нахалов, вознамерившихся догонять и целовать без предупреждения.

Наконец достигаем берега. Хэл резво выскакивает на белоснежный песок. Оборачивается:

— Ты чего застыла? Выходи из воды, бежим к зарослям!

Ему хорошо говорить. У мужчин почему-то не принято стесняться наготы. А Хэл без рубашки, в мокрых бриджах, облепивших тугие мышцы ног. И не только.

— Я не одета! — ору в ответ. — Так что хватит пялиться, отворачивайся!

— Брось скромничать, не до этого, — предупреждает он. — К тому же я уже видел тебя раздетой.

Не совсем так. Ткань сорочки была куда плотнее и больше, чем то, что сейчас на мне.

— Выходи, кому говорят! — привычно распоряжается Хэл. — Рейн не может оставить сати на съедение драконам. Хотя, ради тебя я бы изменил это правило.

Решительно шагает в мою сторону. На скульптурном лице горят шальные глаза.

— Не выйдешь сама, выловлю, как медузу!

Хочется завыть от несправедливости. С одной стороны драконы, с другой — разъяренный Хэл. Честно, даже не знаю, кого выбрать.

Так и не дождавшись вразумительного ответа, Хэл решительно заходит в воду. Подхватывает меня на руки и мчится к зарослям пальм.

— Сейчас спрячемся вот тут и переждём опасность.

Располагаемся на куче сухих листьев. Я поджимаю колени и обхватываю их руками. Но Хэлу не до прелестей Тамани. Он наблюдает за морскими чудовищами. Напряженный, решительный, готовый в любой момент продолжить бегство или отразить атаку.

— Вот они… — шепчу я. Будто Хэл сам не видит.

На сушу выбираются драконы. Их китоподобные тела на коротеньких ножках такие неуклюжие, неповоротливые. Это в родной стихии они быстры и грозны.

— Что теперь? — уточняю у Хэла. — Долго нам тут сидеть?

— Песок горячий, драконы не пойдут по нему даже за добычей. Им проще вернуться в воду и наловить рыбы. Кстати, я бы тоже этим сейчас занимался, если кое-кто не вмешался.

Скажите пожалуйста! Выставляет все так, будто я нарочно оторвала его от рыбалки. Заставила плавать наперегонки и улепетывать от драконов.

— Если бы кое-кому не взбрело в голову поцеловать русалку, мы были бы в безопасности, — возражаю я.

Гордо приподнимаю подбородок, при этом прекрасно осознавая, насколько смехотворна попытка сохранить достоинство. В тонком батистовом белье, мокрая, но все же непобежденная.