— Позволь помочь, Тамани, — Виллин поддерживает под локоток, когда вновь забираюсь в дормез. — Тебе очень идет желтый цвет. Он отлично гармонирует с твоей кожей.

Моя челюсть плавно отпадает. Он что, пытался сделать комплимент или оскорбил? С каких это пор желтая кожа вошла в моду?

— Простите моего брата, сати Тамани, — вступается Бэл. — Любезность и похвалы — не его стезя. Рейн Виллин хотел сказать, что желтый цвет очень эффектно подчеркивает легкий загар и бархатистость вашей кожи. Она такая же свежая и нежная, как лепесток валенсии.

Бэл кланяется — так, что кончик его хвоста касается земли.

— Да-да, именно это я и имел в виду, — поспешно заявляет Виллин и следует примеру брата. — У вас очень красивая и нежная кожа, сати Тамани.

— Комплимент засчитан! — объявляю я. Смеюсь, глядя на расплывшиеся в улыбках лица братьев.

Боковым зрением замечаю, как Хэл поднимает увесистый камень и швыряет в воду. А еще меня упрекал за распугивание рыбы? Что-то мне подсказывает, что не ради улова он остался. А из упрямства.

Теперь наблюдает и бесится.

Машу ему рукой, продолжая улыбаться так, будто весь мир лежит у моих ног.

Хэл отворачивается и делает вид, будто вообще не интересуется тем, что происходит рядом на берегу. Берет удочку и, что-то насвистывая под нос, закидывает в воду.

— Едемте, рейн Виллин и рейн Бэл, — веселюсь я. — Дядя будет ужасно рад всех нас видеть.

И действительно, дядя весьма и весьма рад. Так рад, что готов проглотить целиком! И дочка под стать ему — смотрит, будто не ела недели две.

— Ты сильно задержалась, — сквозь зубы цедит дядя, завидев меня. Косится на жрецов и вымученно улыбается. — Мы стали беспокоиться.

Так прям я и поверила. Скорее дело в том, что семейство Ферино уже три часа как за столом. Скоро полдничать, а еще не обедали. Повар и слуги получили четкий наказ — ждать меня, то есть Тамани.

Мина рассказала, что прежде Тамани часто держали на хлебе и воде. Неудивительно, что ее тело такое худенькое, чуть ли не прозрачное.

Ничего, я собираюсь наверстать упущенное. Разумеется, не отъесться до необъятных размеров. Но, как минимум, вернуть здоровый румянец бледным щечкам.

— Мы так увлеклись беседой, что совершенно забыли о времени, — откровенно лжет Бэл. Толкает локтем младшего братца, чтоб тот не проболтался.

Еще в дороге я попросила главных жрецов не беспокоить понапрасну дядю и не рассказывать, куда и зачем ездила.

— Да-да, мы беседовали о современном искусстве и… книгах, — добавляет Виллин. — А еще ловили рыбу.

Последнее замечание явно лишнее. Хотя, кто их, этих жителей Аланты, знает. Вдруг искусство и рыбалка стоят у них на одной планке.

— Мина, распорядись, чтобы подавали к столу, — произношу я. — И извинись за меня перед поваром. Скажи, что мы с дядей дадим ему премию в конце месяца.

Михо багровеет, но при жрецах возразить не смеет.

Усаживаемся за стол. Служанки подают заливное, салаты, закуски. В честь дорогих гостей выносят вина. Как хозяйка, я весьма довольна.

Но есть еще одна вещь, которую в доме следует исправить.

— Почему к столу не пригласили Анри? — интересуюсь у дяди.

После душевного разговора я поняла, что лекарь тоже относится к местному дворянству. К тому же, как лицо, отвечающее за мое здоровье, он просто обязан присутствовать за обедом. В Михо и Алии скопилось столько яду, что может понадобиться антидот.

— Он же маг! — восклицает дядя.

Запоздало прикрывает рот ладонью. Но Бэл успевает понять, что к чему. И немедля вмешивается:

— Во владениях Великой Матери не существует вражды. Главный жрец и мы прикладываем массу усилий к тому, чтобы покончить с распрями. А вы, маэстро Ферино, их разжигаете.

Дядя съеживается, как гриб-сморчок. Виновато тупит блеклые глазки. Извиняется и отправляет служанку за лекарем.

Анри является вместе с Киро. Кажется, лекарь и его филин неразлучны.

— Можете усадить его на свободный стул, — предлагаю я.

— Еще мышей ему на блюде поднеси, — фыркает сестренка. — Я не хочу есть за одним столом с птицей. Это неприлично.

Дядя шикает на дочурку, но та не на шутку рассерженна. Забывает и о манерах, и о том, что подобное поведение может лишить ее возможности участвовать в отборе. А это, насколько я понимаю, для аристократки Аланты высшая мера наказания.

— Не беспокойтесь, сати Алия, Киро питается с общего стола, — замечает Анри. — Его манеры делают честь любому рейну. Вот увидите.