— Мы и так в безопасности, — заявляет Хэл. — Любой жрец стоит десятка, а то и сотни воинов. Избежать зубов драконов труда не составит.

Не слишком ли громкое заявление? Говорить-то Хэл мастер, а как на деле собирается выпутываться?

— Где ваш боевой кот, рейн Хэл? — спрашиваю, вовремя вспомнив о правилах этикета. — Он бы мог значительно облегчить нам жизнь.

– Анки остался на кошатне, в закрытом вольере, — заметно унывает Хэл. — Конечно, ему не составит труда снести решетку, но Инке такое не понравится. Верховный жрец говорит, что каждая неприятность даруется нам свыше как возможность стать мудрее, сильнее, бесстрашнее.

Ничего так, умный их верховный. Не чета братцам жрецам. Инке, наверное, никогда не позволял себе подобной выходки — ловли русалок.

Хэл отжимает свои волосы, присматривается ко мне. Срывает с пальмы широкий лист, протягивает со словами:

— Прикройся. Я все же рейн, хоть и главный жрец.

Молча забираю лист, обматываю вокруг себя наподобие зеленого полотенца.

— Наклони голову, — просит Хэл. — Помогу распутать волосы. Иначе, когда высохнут, совершенно спутаются.

Как быстро он перешел от кнута к прянику. Только что был своенравным, почти диким. И вдруг такое галантное предложение. И откуда эта мягкость в голосе?

Делаю, что просит. Чувствую, как его пальцы перебирают мои пряди, распутывают и отжимают — осторожно, я бы даже сказала - ласково. Едва не мурлычу от удовольствия. Как могут эти крепкие, сильные мужские пальцы быть такими проворными и нежными.

— Кажется, рейну Хэлу частенько приходится бороться с непослушными волосами разных сати, — не упускаю случая заметить. Удивляюсь игривым ноткам в своем голосе — а ведь собиралась съязвить. Неужели я флиртую? Или это Тамани?..

— Чаще, чем сражаться с чудовищами, — улыбается Хэл. Заплетает мои мокрые волосы в косу, откидывает назад. — Готово, теперь можно снова в воду. Если и дальше будешь плавать, сати Тамани, не делай сложных причесок.

— Да это не я, а Мина, моя служанка, — улыбаюсь в ответ. — Ей нравится все необычное и громоздкое. Дай ей волю, соорудит на моей голове высоченную пирамиду. А что насчет ваших умений, рейн Хэл? Скольких девушек вы осчастливили прическами?

— Троих как минимум, — заявляет Хэл и подмигивает. Но напрасно я жду историй о прелестных куртизанках. Вместо рассказа о тысяче любовниц Хэл просто произносит: — Мои младшие сестренки большие непоседы. А волосы у них такие же шикарные, как у тебя.

Проводит рукой по только что заплетенной косе. Смотрит в глаза манящим, опьяняющим взглядом.

Расслабляюсь настолько, что прикрываю глаза. На минуту забываю, с кем и где нахожусь.

— Ты была бы прекрасна, если не вздорный нрав, — замечает Хэл. Но в его голосе нет и тени упрека. Скорее — констатация факта. — И все же найдется тот, кто покорит и приручит тебя.

— Уж не свою ли кандидатуру вы предлагаете, рейн Хэл? — вопрошаю довольно дерзко.

Раз уж меня охарактеризовали как непокорную и взбалмошную, стараюсь соответствовать. Открываю один глаз и улыбаюсь краешком губ.

— Я уже говорил, что не стремлюсь обзавестись женой, — напоминает Хэл. — Но вот забрать причитающееся собираюсь.

И тут его губы приникают к моим. Твердо, настойчиво, нетерпеливо. Поцелуй Хэла похож на темный шоколад, такой же сладкий, чувственный, с легкой горчинкой. Хэл не просит ответить — он требует, подчиняет своей воле.

Но почему-то именно в этот момент я чувствую себя всесильной.

Хэл словно сбросил маску равнодушия, изменил сдержанности — и в этом только моя заслуга. Пусть ради этого пришлось проплыть огромное расстояние, избежать встречи с драконами и щегольнуть нижним бельем. Оно того стоило.

Никогда в жизни меня так не целовали. Я буквально растворяюсь в новых, неизведанных ощущениях. Позволяю ему делать все, что заблагорассудится. Его поцелуй — это наслаждение в чистом виде. Он ласкает языком, нежно прикусывает мою нижнюю губу. Не сильно, очень ласково. У меня слабеют колени, а в животе порхают бабочки.

Вдруг Хэл отстраняется и непонимающе хлопает глазами. На долю секунды на его лице отображается удивление. Похоже, он от себя не ожидал такого порыва.

— Интересно, а главным жрецам позволено целовать участниц отбора до его начала? — задумываюсь вслух.

— Это был только приз, мой выигрыш! — объявляет Хэл. Вновь надевает маску надменности, скрывая за ней истинные чувства. — Я обещал получить поцелуй, если догоню тебя. И сделал это.

— А я обещала, что тресну тебя, если посмеешь! — парирую я.

Размахиваюсь и даю Хэлу пощечину. Пусть ручка Тамани маленькая и нежная. Шлепок раздается оглушительный.

Хэл неверяще потирает щеку. На его лице отображается… растерянность? Не гнев, не удивление, а именно растерянность. Как будто он откусил яблоко и внезапно почувствовал мятную горечь.