Под эти наставления мы с Хэлом входим в пирамиду. Укладываемся поверх простыней.

Смотрю на ярко сияющий свет в вершине стеклянного «аквариума» и нервно сглатываю. Боюсь повернуться, отчетливо различить взгляды гостей и всех, кто присутствует на церемонии. В прежние времена тушить свет запрещалось. Так что все происходящее между молодоженами становилось достоянием общественности.

— Забавно наблюдать, с каким нетерпением они ждут моей реакции?.. — улыбается Хэл и машет гостям рукой.

— Угу… — соглашаюсь и вцепляюсь в шелковую простыню, как утопающий в соломинку.

Прежние времена ушли, и мужу разрешили гасить светильник. К тому же, позволили дать молодой супруге свыкнуться с новой ролью. Некоторые жрецы были добры настолько, что терпеливо добивались отклика заполученной на отборе жены. Другие, как Инке, вовсю наслаждались возможностью доказать удаль в постели свидетелям свадьбы.

Интересно, сколь много Хэл унаследовал от отца? Если не ошибаюсь, именно его мать первой зашла в эту прозрачную пирамиду с Инке. Как и мать Виллина и Бэла. Бедные женщины, может быть, именно стресс в первую брачную ночь подорвал их здоровье? Их погребальные костры отполыхали, Инке брал в пирамиду множество наложниц. Но жениться не думал — к чему, если есть три здоровых наследника мужского пола?..

— Положи голову мне на грудь, — просит Хэл. — И обними. Не бойся, я не кусаюсь. Только если очень попросишь.

— Ты, правда, хочешь, чтобы нас увидели? — произношу упавшим от ужаса голосом. — Все, что будет между нами?

— А ты решительно настроена! — удивленно произносит Хэл. — Я-то думал отложить консуммацию. Хоть мы и знакомы, но оба оказались не готовы к такому исходу.

— Так ты предлагаешь?.. — улыбаюсь и делаю, то о чем попросил муж. Голова моя уютно устраивается у него на плече. Ладонь ощущает, как ровно бьется сердце: — Выключай, скорее!

Хэл хлопает в ладоши, и прозрачная пирамида погружается во тьму. Слышится разочарованный стон гостей.

Я настолько восхищена поступком Хэла, что прошу прощения за эпизод с мяуканьем.

— Не думала, что тебя это так сильно заденет, — добавляю искренне. — Но ты заслужил. Если хочешь мира, никогда не сомневайся в способностях сати. Кое в чем они могут дать фору рейнам.

— Например, в построении ловушек для женихов, — давит на больную мозоль Хэл.

— Не надо по Диа судить обо всех сати, — предупреждаю я. — Между прочим, от ее коварства пострадал не только ты.

Следует минутная пауза, которая кажется мне вечностью. Хэл задерживает дыхание, точно готовится к прыжку в бездонную пропасть.

— Мы только несколько минут провели вместе, а ты уже страдаешь? — наконец спрашивает он. — Не думал, что я настолько плохой собеседник.

— Прости, я не это имела в виду, — смущаюсь я.

Еще никогда мы не были с Хэлом так близки, как сейчас. Стены прозрачной пирамиды будто обнажили наши души, и мы почувствовали некое родство. Пропало желание ссориться и выяснять отношения.

В любом случае нам придется жить вместе. Хотим того или нет. Так не лучше ли начать брак с примирения?

— Скажи, кого бы ты выбрал, если все не произошло так? — спрашиваю и покусываю нижнюю губу в ожидании ответа.

— До твоего поступка, тебя, — признается Хэл. — И потом тоже. Возможно…

Охаю. Поднимаюсь на локте, пытаясь заглянуть Хэлу в глаза. Кажется, они сияют во тьме, как путеводные звезды.

— Почему?! — спрашиваю и не верю. Неужели так можно шутить? — Ты никогда не проявлял ко мне никаких чувств, кроме раздражения. Непокорные сати не в твоем вкусе.

— Покорной можно быть, а можно играть роль, как Диа, — возражает он. — Мне не нужна рабыня, мне нужна жена, которая за мной в небо и под воду. По своей воле. А твоя непокорность — признаться, вначале выводила меня из себя. Но после совместных занятий я понял, что ты похожа характером на боевого кота. Если приручить, станешь верным помощником и близким другом. Хотя мне будет непросто мириться со многими вещами. Ты не похожа ни на одну сати, и тем интересна.

Вот это да… Что стоило Хэлу признаться раньше? И вести себя соответственно. Или его горячий нрав не дает ему житья, как и мне?

— Даже не знаю, что сказать на это… — признаюсь я.

Укладываю голову обратно, словно плечо мужа действительно стало родным. Зажмуриваюсь, хотя и без того темно. Но как изгнать из разума образ обнаженного Хэла? Я слишком явственно ощущаю его близость.

— А кого хотела завоевать ты? — интересуется Хэл.

Касается моих волос, мягко массирует затылок. И мне хочется замурлыкать от удовольствия, будто я действительно кошка.

Но что ответить Хэлу? Правда его обидит и оскорбит. Опять же, начинать семью с вранья — недальновидно и попросту глупо.