Анри вбегает в комнату так, словно его растолкали среди ночи. Испуганный, бледный, дрожащий.

— Не пугай меня еще больше! — требую я. — Мне помощь нужна, а не истеричка в платье лекаря.

— Простите, сати Тамани… — лебезит Анри, а сам поглядывает на окно. — Очень переживаю за вас, за себя и за Киро. Он улетел утром и до сих пор не вернулся.

Вот только этого мне не хватало. Меня в государственной измене подозревают, а лекарь беспокоится за филина. Что с ним станет, он же птица.

— Насколько понимаю, ты уже в курсе обвинений? — интересуюсь, одновременно пытаясь справиться с платьем. К черту скромность, не до нее сейчас. К тому же лекарь видел меня и не в таком состоянии. — Помоги застегнуть корсет, ну же! Не голой же мне к бунтовщикам выходить.

Как ни крути, но я теперь жена верховного жреца, надо держать марку. Даже если кто-то что-то и заподозрил, без доказательств мне ничего не сделают. И без разбирательства. Хэл должен вершить суд, как верховный жрец и мой муж.

— Перед отбытием из пирамиды советники, нынешний и бывший, часто спрашивали, не замечал ли я за вами каких-то странностей, — тараторит Анри. Пальцы у него дрожат, так что толку от его помощи мало. — И ваш дядя Михо… Слышал, он развил целую кампанию против вас.

Понятно, от этого иного и не ожидалось. «Добрый» дядюшка так рассердился, упустив из рук завод, что не преминул отомстить. И дочка его. И советник Рамус. Ох, и нажила я себе врагов.

И в школе, и в институте у меня были пятерки по истории. Знала ведь, чем чреваты нововведения. Реформаторов никто не любит. Никто, кроме потомков.

— Перестань, ты делаешь только хуже! — вырываюсь из непослушных рук Анри. — Лучше выкладывай, что рассказал интересующимся?..

Под строгим взглядом Анри сникает, точно одуванчик на солнцепеке.

— Ничего такого, что могло бы вам навредить, сати Тамани… — кланяется и клянется в вечной преданности. — Вот только ваш долгий магический сон. Маэстро Ферино сказал, что вы умерли. А я… будто бы я призвал в ваше тело чужую душу.

Ах, вот даже как! Что ж, в этом предположении есть доля правды. Вот только Анри к моему перемещению не имеет никакого отношения.

— Что же ты раньше молчал! — упрекаю лекаря. — Почему не предупредил, что под меня копают?

— Вы с рейном Хэлом были так заняты строительством… — оправдывается он. — И друг другом. К тому же сплетни — вечный спутник жрецов и всех известных людей Аланты. Кто мог подумать, что завертится такое…

Речь Анри прерывается из-за удара в окно. Зеленовато-желтое стекло со звоном разлетается на осколки. Мне под ноги летит что-то большое, похожее на серый камень.

Неужели люди настолько озверели? Зачем же окна бить?

— Киро… — Анри бросается к «камню».

Только в эту минуту понимаю, что филина в окно никто не бросал. Он сам разбил окно и прилетел к своему постоянному спутнику Анри. Пожалуй, связь между этими двумя похлеще любовной.

— А через дверь никак? — недовольно замечаю птице.

В ответ получаю взгляд, достойный самого короля. Гордыни этой птичке не занимать. Зато как похвальна ее преданность лекарю.

— Не ругайте его, сати Тамани, — вступается за любимца Анри. — Он тоже испуган. Давайте лучше искать выход.

А что тут искать? Совершенно не понимаю намеков лекаря. Сбежать сейчас - все равно, что расписаться в преступлении.

— Выйдем через запасной выход, — предлагает Анри. — Уйдем через лес.

Конечно, можно было бы попробовать найти Хэла. Но вот беда, я понятия не имею, где точно он находится.

— Нас поймают прежде, чем достигнем границы владений Великой Матери, — предупреждаю я. — Надо сдаться и дождаться Хэла. Он не позволит ни советникам, ни Михо вершить самосуд.

— Я бы на вашем месте не был так уверен, — предупреждает Анри и кивает в сторону разбитого окна. Разъяренные выкрики на улице наглядно доказывают его правоту. — Пока рейн Хэл в отъезде, кое-кто может воспользоваться ситуацией. Советнику проще найти верховному жрецу другую жену, чем уступить вам свое место. Вы слишком многое значите для Хэла, все это понимают. Если вас признают виновной в убийстве Инке, то казнят немедленно.

Что ж, в его словах есть смысл. Не знаю, можно ли доказать, что я попаданка из другого мира, но обвинить в убийстве при таком рвении — проще простого. Да и Анри… Он не должен пострадать из-за меня. Он действительно лечил Тамани, ухаживал, как мог.

— Что ты предлагаешь? — спрашиваю и обнимаю себя руками.

Хотя утро довольно жаркое, меня начинает колотить озноб. Все происходящее кажется бредом. Так и хочется ущипнуть себя и проснуться. Что я, собственно, и делаю.

— Ой!.. — на руке остается красный след от ногтей. А дурной сон и не думает завершаться.