– Отстаньте.
– Сыч махнул рукой.
– Вам уже ничто не поможет. А хорошим пилотам я читаю курс "Психология ожидания".

– Ну-ну, читай...

– На чем нас перебили? Ага. Когда назначенное время подходит, ты утешаешь себя тем, что женщина, как и погода, никогда не приходит вовремя у них опоздание считается хорошим тоном. Дальше, когда все мыслимые сроки уже прошли, ты начинаешь придумывать причины, по которым она задержалась. Неважно какие. Еще дальше наступает момент полного отупения и безысходности, ты понимаешь, что шансов больше нет, и ждешь просто так. Это самый опасный момент - если она появится сейчас, ты можешь сорваться и наговорить ей глупостей. Но женщина этот момент очень тонко чувствует.
– он наставительно поднял вверх палец.
– И появляется только тогда, когда ты перешел из состояния безысходности в состояние полной покорности судьбе.

В лицо подул ветерок - или мне показалось?

– Теперь ты податлив, тебя можно брать голыми руками, и ее волшебное появление заставляет тебя глупо улыбаться. Ты уже не помнишь, сколько времени ты провел в ожидании, ты готов простить все и покорен, как католик в исповедальне. Только очень немногие могут в этот момент собраться с силами и сказать... Ты куда?

Я встал, поправил подвеску и похлопал по карманам в поисках перчаток. На склон дул легкий ветерок, что-то внутри меня беспокойно отзывалось. Я собирался лететь, я хотел лететь, впервые после перерыва - и теперь прислушивался к себе, машинально проверяя снаряжение.

– Сказать что?
– переспросил я Сыча, натягивая перчатки.

– Сказать... А, вот.
– Он поднялся на ноги и заторопился.
– Немногие в этот момент могут сказать: "Знаешь, я пришел сообщить тебе, что сегодня не могу с тобой увидеться". Это высший пилотаж! Главное - не пережать, потому что женщина, уже уверенная в окончательной победе, будет в страшном гневе. Теперь нужно не дать ей уйти...

– Поздно.
– Я взял в руки свободные концы.

– Что поздно?

– Она уже ушла.

Толик отступил в сторону, почесав затылок. Я окликнул выпускающего, запросил разрешение и повернулся к Сычу:

– На финише доскажешь, ладно?

– Ладно.
– Он пожал плечами.
– Думаешь, пора?

– Давно пора.

Я прикрыл глаза, дождался команды выпускающего: "Пошел!" - и шагнул вперед. Шагнул, ложась грудью на ветер, выводя крыло в полетное положение. Стропы ожили и напряглись в руках, купол за спиной встрепенулся, поднимаясь с притоптанного снега на склоне, и пошел вверх, сначала неохотно, потом все быстрее и быстрее. Спустя томительно долгую секунду крыло полностью расправилось над головой, лаская слух знакомым шелестом, похожим на звук поднимаемых парусов. Переливаясь под горным солнцем, оно упруго выгнуло спину, почувствовав в набегающем ветре долгожданную опору, и я сделал еще один шаг вниз по склону - туда, где в ущелье звенела по камням речка, где скалы грели на солнышке бока, изрезанные вековыми морщинами, туда, откуда подул ветер, пахнущий снегом, камнем и чем-то еще, неуловимым и зовущим, чем пахнет ветер только в горах. Ощущая движение крыла, я подчинился, слегка смещаясь влево, и крыло благодарно отозвалось - следующий шаг я сделал, почти не касаясь земли, ветер уже держал на своих плечах нас обоих.

Склон с хмурыми елями ушел вниз, навстречу распахнулось ущелье. Я поудобнее уселся в подвеске, погладил свободные концы. Как будто и не было перерыва - небо, вечное небо, знакомое и незнакомое, снова приняло меня в свои объятья... Как я жил без него все это время?

Я повернул к противоположному склону: мне казалось, я вижу, как подрагивает поток над исполинской каменной волной, замершей в незавершенном движении. Оглянулся назад, на старт: разноцветные крылья на белом снегу волшебное зрелище, ощущение праздника... Давно я не видел этой картины. Когда это было, дай Бог памяти? Ну да, в Австрии, года полтора назад...

...Никита на старте даже приплясывал от возбуждения, приходилось сдерживать его. Мы шли ноздря в ноздрю, нас разделяли двадцать два очка, но главное - до лидеров было рукой подать. Все могло решиться одним днем, и день был подходящий. Отчаянный француз приболел. Без него на склоне царило ожидание, пилоты поглядывали друг на друга - на кого ориентироваться? Никита ждал, когда стартую я, - три дня он ходил маршрут за мной, потому и разрыв был таким маленьким.

Я взлетел, привычно оглянулся на старт - крылья разлеглись по склону причудливым узором... Стартовал и Никита, пропустив вперед чеха. Чех не стал "выкручивать" возле старта, ушел сразу на маршрут - мне бы его уверенность! Тем не менее мы с Никитой в хорошем темпе "взяли" два ППМ*, до финиша оставалось немного...

...А финиш находился за пологим хребтом, всего в четырех-пяти километрах, но дотянуть туда не было никакой возможности. Погода "умирала" на глазах, склон, поросший лесом, не работал, а высота таяла. Лишь в одном месте на хребте виднелся обнаженный камень, старая невысокая стенка протяженностью метров триста. Можно было попробовать продержаться возле этой стены в динамике** до подхода облачка, что лениво двигалось с запада, и попытаться перевалить за хребет.

У стены мы оказались втроем: Никита, испанец на желтом "Эделе" и я. Где-то в километре севернее нас отчаянно выцарапывался еще один пилот, шансов у него было мало - он почти скреб подвеской по вершинам деревьев.

Испанец дошел до стены первым, довернул, выровнял крыло. Я пристроился за ним, тут же затянув триммера***. Набора не было, но не было и просадки вариометр**** показывал около нуля. Я оглянулся на Никиту. Оказывается, он был немного выше, и теперь проходил сверху справа, вклиниваясь между мной и испанцем. Пространства троим хватало вполне, и мы пошли вдоль стенки, пытаясь отыскать место, где можно было бы подняться хоть чуть-чуть. Слабого динамика не хватало, чтобы перетянуть на ту сторону.