– Может, вы сядете и немного отдохнете? – предложил Бен.

Я посмотрела на стулья вокруг обеденного стола, а потом на диван. В доме Бена было много белого и кремового, а на мне и моей одежде – много черного.

– Чего мне по-настоящему хотелось бы, так это смыть с себя запах дыма. Я могу где-нибудь освежиться? – смущенно спросила я.

Итак, уже находясь в уязвимом положении, что еще более глупое может сделать женщина в доме незнакомого мужчины? Добровольно раздеться, вот что.

Из мощного душа на меня лилась горячая вода. Отвратительные мыльные пузыри с серой пеной, которые стекали по моему телу после первых двух порций шампуня, наконец-то исчезли, смытые начисто. Но даже когда мои волосы сделались чистыми и больше не пахли дымом, они по-прежнему казались грязными и ломкими. Я провела ладонью по неровным кончикам и на мгновение, очень по-женски, позволила себе пожалеть себя – то, что так долго было частью меня, буквальным образом сгорело в огне менее чем за несколько секунд.

Мытье в душе с помощью только одной руки оказалось на удивление непростым делом, проблемой, о которой я даже не подумала, поднимаясь вслед за Беном по лестнице из одних горизонтальных плашек.

– Ванная комната здесь, – сказал он, указывая на одну из дверей в просторном холле. – Сами берите туалетные принадлежности и полотенца… и все что нужно, – закончил он тоном, по которому я поняла, что на самом деле Бен понятия не имеет, чем пользуются женщины для наведения красоты. – Эти две спальни гостевые, поэтому не стесняйтесь, воспользуйтесь любой из них, чтобы переодеться, или прилечь, или поспать.

Я с благодарностью кивнула.

– Это большой дом, вы живете здесь один?

Секунду он медлил с ответом, и я испугалась, не принял ли он мое праздное любопытство за грубость. Я снова прокрутила это предложение в голове, но ничего плохого в нем не увидела, но с другой стороны, моя способность судить здраво серьезно пострадала от недостатка сна, поэтому кто знает.

– Да. Я люблю, чтобы вокруг меня было много свободного пространства.

В этом доме его уж точно было в избытке, подумала я, оглядывая обширную спальню рядом с ванной комнатой. Громадная двуспальная кровать – на которой я не буду спать, и зеркальный гардероб, в котором достаточно места, чтобы запросто повесить мои вещи, все до единой. «Которых у меня больше нет», – мысленно поправила я себя, когда ко мне вернулось осознание того, что теперь в моем распоряжении всего один-единственный предмет одежды. По-видимому, эта же мысль пришла и Бену.

– Я посмотрю, не найдется ли у меня для вас чего-нибудь достаточно маленького размера, и положу вот здесь… если только вы не захотите остаться в своей одежде?

Я посмотрела на свою в пятнах и саже пижаму, которая вряд ли когда-нибудь снова будет белой, сколько бы раз я ни прокрутила ее в стиральной машине.

– Это было бы здорово, спасибо, Бен.

В первый раз я назвала его по имени, и он чуть улыбнулся, когда услышал его из моих уст, словно это стало приятным сюрпризом.

– В душе-то вы справитесь?

Я, моргнув, уставилась на него, гадая, действительно ли он только что предложил мне помочь искупаться. Я невольно приподняла правую бровь. Он понял выражение моего лица и рассмеялся, но в его смехе послышалась нотка смущения.

– Я имел в виду это, – сказал он, указывая на мою повязку.

Настал мой черед смутиться. Не каждый мужчина, которого ты встретишь, окажется дерьмом, наставляла Джулия после того, как моя последняя попытка свидания закончилась полным провалом. Тогда я ей не поверила, но может, следовало. С доверием и близостью у меня проблемы, и это еще мягко сказано.

– Простите, – проговорила я, чувствуя, что краснею. Я со времен подросткового возраста столько не краснела. Мне казалось, что я переросла эту привычку, но сегодня ночью она вернулась с удвоенной силой. – Да, конечно. Я даже не подумала… Вам тоже надо бы ее защитить, – сказала я, прекрасно сознавая, что несу чушь, но у меня всегда так, когда я выставляю себя дурой.

Бен спустился вниз и вернулся с рулоном скотча, ножницами и несколькими прочными полиэтиленовыми пакетами. Пять минут спустя мы оба щеголяли одинаковыми защитными рукавицами, как будто собирались на боксерский ринг, а не в душевые кабинки. Его руки двигались быстро и сноровисто, обматывая мою руку скотчем. Бен действовал удивительно нежно, даже нежнее, чем любые доктора и медсестры. Я посмотрела на его голову, сосредоточенно склоненную над моим запястьем, и почувствовала взрыв непонятных ощущений, электрическим током бегущих вверх по моей руке. Это события последних шести часов. Это шок. Это адреналин. Это незнание того, что будет со мной дальше, сказала я себе, когда наконец сняла с себя одежду и шагнула в душевую кабину. Да, все это здесь присутствовало… но было и еще что-то, что-то новое и незнакомое. И оно меня пугало.

Сознание того, что мы оба одновременно принимаем душ, таинственным образом дезорганизовывало, но я не стала углубляться в слишком пристальный анализ, почему это должно меня беспокоить. Бен находился внизу, в собственной ванной комнате. Он был истинным джентльменом и исключительно вежливым человеком, но это все равно не помешало мне поискать замок на двери в ванной комнате на втором этаже. Замка не было.

Когда я наконец покинула душ, розовая и раскрасневшаяся, свою грязную пижаму я связала в узел, а сама завернулась в огромное пушистое полотенце, накинув другое на плечи. Единственными оголенными участками кожи были мои ступни, пока я шла через холл до гостевой комнаты. Бен явно побывал здесь, пока я принимала душ, потому что на подушке лежали аккуратно сложенные спортивные брюки и футболка. Я срезала с руки защитный пакет, с удовлетворением обнаружив, что эластичная повязка осталась сухой, а затем замерла с ножницами в руке, разглядывая свое отражение в зеркальных дверях гардероба. Я печально смотрела на свои обгоревшие, неровные волосы. Когда я была помоложе, я умоляла маму позволить мне сделать короткую стрижку, но она всегда отказывала, говоря, что мои волосы – это мое «главное украшение». В школе я была единственной девочкой, которая в буквальном смысле могла сидеть на своих волосах – интересное, но несколько бессмысленное достижение. Привычка, однако, вторая натура, и хотя взрослой я уже не носила такие длинные волосы, при любом визите в парикмахерскую я по-прежнему просила лишь подровнять концы.