– Как так получается, что «сын» всегда «мой», когда у него закаканы подгузники? – спросила Джулия, прекрасно сознавая, что ее муж в очередной раз продемонстрировал свою личную разновидность обаяния. Гэри пожал плечами, словно это стояло в одном ряду с величайшими тайнами вселенной.

– Это выше моего понимания.

Через несколько секунд он тактично покинул кухню, пробормотав что-то вроде «чтобы не раздражать вас», и это замечание заставило меня смущенно провести по шее, которую непривычно щекотали мои короткие волосы. Джулия одарила меня сочувственной улыбкой и одобрительным кивком.

– Выглядит хорошо. Не переживай. – Я заставила себя опустить руку на стол. – Ну, так что теперь?

– Не имею ни малейшего понятия, – ответила я, делая большой глоток горячего кофе в надежде, что кофеин поможет и оживит участки моего мозга, которые хотели погрузиться в глубокий и беспробудный сон. – Думаю, завтра я позвоню в страховую компанию и узнаю, как писать заявление. Возможно, существуют какие-то средства на случай чрезвычайных ситуаций, и мне их выделят, пока я не разберусь со своими финансами.

Я увидела, как Джулия встревоженно закусила губу, и, достаточно хорошо зная свою подругу, поняла, что она уже страдает из-за невозможности помочь мне деньгами.

– Мне ничего от тебя не нужно, – настоятельно произнесла я, – кроме, быть может, временного пристанища.

– Ну, это само собой, – автоматически ответила Джулия, все еще с озабоченным видом. Дотянувшись через стол, я обеими руками сжала ее ладонь.

– Серьезно, Джулс, я знаю, что вы с Гэри живете сейчас только на его зарплату, поэтому даже не думай предлагать мне деньги. – Я издала тихий звук, почти похожий на смех. – Если бы мне нужно было только это, я бы поймала Бена на слове.

– Он предлагал тебе взаймы денег? Не только на оплату такси? – В голосе Джулии прозвучало недоверие.

– Угу, – отозвалась я, ощущая почти такую же неловкость, говоря об этом с ней, какую ощущала, когда Бен поднял этот вопрос во время поездки в салон Карлы.

– Это всего лишь заем, пока вы не встанете на ноги, – убеждал он, как будто предложение взаймы совершенно незнакомому человеку неопределенной суммы наличными, без гарантии когда-либо получить их назад, было обычным явлением.

– Я не могу его принять, – сказала я, чувствуя, что опять густо краснею. – То есть… спасибо за предложение, это действительно очень великодушно с вашей стороны. Но, понимаете, брать у вас деньги неприлично.

– Вы говорите так, будто украдете их.

Я смущенно посмотрела в лобовое стекло, концентрируясь на чем угодно, кроме мужчины рядом со мной.

– Не хочу, чтобы вы неправильно меня поняли, но вы никогда ни с кем не говорили насчет этого вашего странного комплекса героя?

На мгновение он показался таким ошеломленным, что даже не заметил, как светофор переключился на зеленый свет, пока в автомобиле позади нас сердито не нажали на клаксон.

– Так вы считаете, что в этом моя проблема? Что я неудовлетворенный супергерой, в маске и плаще прочесывающий город в поисках попавших в беду женщин?

Я обрадовалась, что в голосе его прозвучала нотка юмора, потому что неловко вести такую беседу с человеком, по сути, тебе неизвестным, но которого ты отнюдь не хочешь обидеть.

– Вы выполнили свой долг доброго самаритянина, а потом еще раз, – заверила я его. – Я навсегда в неоплатном долгу перед вами… Я уже обязана вам гораздо большим, чем деньги.

– Ладно. Я понимаю. И не хочу, чтобы вы испытывали в связи с этим какую-то неловкость, поэтому я скажу это еще всего один раз: если вам что-нибудь понадобится, что угодно, просто пообещайте, что не постесняетесь попросить.

– Хорошо, я обещаю, – ответила я.

Пальцы я не скрестила, я была уже чересчур стара для подобных игр, но также я знала, что не имею ни малейшего намерения держать это слово.

– Я не усну, – сказала я Джулии.

– Хорошо, – спокойно ответила она, стоя где-то на нижних ступеньках лестницы.

– Правда. Я уже перехотела. Я могу продержаться до вечера.

Мое утверждение оказалось слегка подпорчено коварным зевком, вырвавшимся, когда я заканчивала фразу.

– Конечно, можешь, – согласилась Джулия, ее голос до странности походил на тот, которым она уговаривала трехлетнюю Лейси.

– Что мне нужно, так это вернуться к дому. Мне нужно искать Фреда.

– Я съезжу, пока ты полежишь – не засыпая, – многозначительно добавила она.

– Он ни к кому, кроме меня, не пойдет, – сказала я.