Почтмейстер недоверчиво покосился на Мартынова и сдержанно поклонился ему. Потом, глядя на рейд, многозначительно спросил губернатора:

– Полагаете, ваше превосходительство, все обойдется?

Это относилось к снятию порта, к уходу судов, к погрузке, ко всему, что в настоящую минуту попадало в поле зрения Трапезникова.

Завойко сурово сжал губы, чтобы не улыбнуться, и сказал:

– Надеюсь, Диодор Хрисанфович.

– Если потребуется моя помощь, - почтмейстер прижал руку к груди, готов. С превеликой охотой!

Услыхав ответную любезность Завойко, он удалился так же церемонно, как и подошел.

Завойко расхохотался.

– Будет у вас, Алексей Григорьевич, как при настоящем дворе, свой шут гороховый!

Мартынов удивленно смотрел вслед Трапезникову:

– Давно он здесь?

– Давненько. При множестве лиц не бросался в глаза. При вас остается единственным чиновником.

– Спасибо, Василий Степанович!
– Мартынов поклонился в пояс. Одолжили, осчастливили...

На портовой площади стали появляться купцы из Тигиля, Большерецка и Коряк. С виду озабоченные и даже сочувствующие беде петропавловских жителей, они тем не менее назначали такую цену движимому и недвижимому имуществу, что отъезжающие только проклинали живоглотов и гнали их от себя тяжелой, как свинчатка, руганью. Лучше уж бросить добро, чем за гроши продавать его кровососам.

Тут-то и развернулся Чэзз! Наставления глазастого Бордмана, видно, пошли ему впрок. Он облюбовал себе местечко на площади и появлялся здесь ежедневно в сопровождении Трумберга. Немец скупал для патрона все, что попадало под руку, и если стороны, до седьмого пота дойдя, не могли сторговаться, в спор вмешивался сам Чэзз и дипломатически набавлял малость. Вокруг Чэзза всякий раз собиралась толпа, - он находился все эти дни в ударе, шутил, уверял жителей, что не оставит их своими заботами и увеличит торговлю "дешевыми и первоклассными товарами". Чэзз окликал приезжих камчадалов, заводил с ними разговор о зимней охоте, о предстоящем лове лососей и охотно отпускал товары в кредит тем, кто оставался на Камчатке. Поскорей бы убирался Завойко, с судами, с пушками, со своею чертовской непреклонностью, уж тогда никому не миновать пухлых рук Чэзза! Как говорил проныра Бордман? "Мы поможем Камчатке...". "Конечно, поможем!
– ликовал внутренне Чэзз.
– Освободим ее от обременительных запасов меха..."

Отъезжающего губернатора Чэзз и на этот раз встретил с привычным подобострастием.

– Здравствуй, Чэзз, - Завойко остановился против американца. Поездил по краю, говорят, даже в Гижигинск забрел, а ко мне носу не кажешь!

Глаза Чэзза воровато забегали.

– Дела, господин Завойко, заботы. Хороших людей жалко, помогать нужно...

– А я думал - ты старого знакомого придешь проведать, - Завойко испытующе смотрел на купца, - господина Мартынова.

Чэзз только теперь заметил стоящего рядом есаула.

– Пресвятая дева!
– в глазах его отразилось притворное удивление. Господин Мартынов? Какое несчастье! Ай-ай-ай! Говорил я вам - нельзя торопиться в этом проклятом краю...

Есаул сделал вид, что не заметил протянутой руки Чэзза, и резко оборвал его:

– В этом краю нужно осмотрительнее выбирать себе попутчиков.

– Верно!
– подхватил Чэзз.
– На туземцев нельзя положиться. Из-за нескольких долларов убьют да еще, наглотавшись мухомора, съедят вместо оленины. Помните пьяных коряков?

– Вы думаете, коряки съели мою руку?
– Мартынов колючим взглядом впился в широченное, покрывшееся испариной лицо американца.

– О нет!
– заговорил словоохотливый купец.
– Еще в Тигиле я видел вас совершенно здоровым. Вы уехали в пургу. Все удивлялись, а я сказал: "Такой человек не пропадет. Он своего добьется. Он стоил бы много долларов даже в Штатах..."

– Ну а Трифонов?
– прервал Завойко излияния Чэзза.
– Во что Трифонов и его хозяева оценили голову есаула Мартынова?

Чэзз рассмеялся:

– Вы шутите, господин губернатор!

Завойко коснулся плоского рукава Мартынова и сказал:

– Его работа. Ты зачем ездил в Гижигинск?

– К Бордману, за деньгами, - охотно ответил американец.
– Триста долларов. Он никогда не торопится с долгами.
– Купец понизил голос, угодливо хихикнул.
– Кстати, забавная штука: мистер Бордман за всю свою жизнь не показывал носа в Бостон... Обман публики и настоящее мошенничество! Ха! Дураки верят. Солидная фирма: "В. Бордман из Бостона". В приказчики взял зверя...

Американец ласково посмотрел на Трумберга, свежевыбритого и почтительно внимавшего словам хозяина.

– У вас сам черт не разберет, где кончается ростовщик и где начинается грабитель, - сердито сказал Завойко.
– На всякий случай имей в виду: Трифонов мертв. Господин Мартынов застрелил его, как собаку. Господин Мартынов остается здесь начальником. Понятно?

– Как же, как же!
– торопливо заквакал Чэзз.
– Рад трудиться под начальством молодого храброго офицера!

Завойко и Мартынов скрылись в толпе, а Чэзз все еще продолжал выражать свои искренние чувства.