– А ты кто такой?

– Буочча!
– с достоинством ответил старик.

– Буочча?
– Магуд не знал, имя ли это или административная должность, позволяющая старику вести себя так независимо.
– Эй, тойон, - крикнул Магуд, но старосты здесь не оказалось, он незаметно исчез.
– Тойон! Чертово племя!
– выругался Магуд.
– Ничего тут у вас не разберешь. Чего ты хочешь?
– набросился он на Буочча.

– Правды.

– Какой еще правды?
– Магуд чувствовал на себе презрительный взгляд Зарудного и начал терять самообладание.
– Я не миссионер, а купец.

– Ты пришел к нам и сказал: будет война, - хладнокровно проговорил старик, - приедут твои соплеменники и заберут у камчадалов все: меха возьмут, девушек возьмут, юколу возьмут. Даром возьмут, ты сказал, русские им не будут мешать. Теперь пришел молодой русский начальник и сказал: камчадал будет защищать свой дом, камчадал получит ружье, порох, только стреляй врага. Правда это?

– Нет у них ружей, - проворчал Магуд, но старик не слушал его.

– Может, и правда, - рассуждал он.
– Подождем, посмотрим. Недолго ждать, зимой враг не придет - твердая вода помешает. Ты когда к нам пришел?
– спросил вдруг Буочча.

– Летом.

– Летом и уйдешь, - уверенно сказал старик.
– Грубый человек - как одичалая собака, воет громко, а в упряжку не годится.

Зарудный почувствовал, что пора вмешаться. Тем временем Магуд вытащил из портпледа, лежавшего под столом, две большие фляги спирта, а рыжий матрос начал медленно складывать товары в дорожные мешки.

Это подействовало на часть охотников. Тут были люди, находившиеся в крайней нужде, они твердо решили не возвращаться домой без пороха и патронов, как бы дешево ни пришлось им отдать свое добро. Видя, что Магуд закрывает торг, они двинулись к прилавку. Их было всего человек пять, но Магуд по опыту знал, что за этими обязательно пойдут и другие - все, кроме самых упрямых или обеспеченных.

Впереди оказался хромой охотник с изуродованным ухом, один из тех, кто был схвачен казаками Губарева. Маленькие глазки его недружелюбно смотрели на Зарудного, морщинистое лицо поросло коротким жестким волосом. Его мешок казался пустым, - Зарудный удивился, увидев, что охотник вынул из мешка два пыжика и отличную соболью шкурку.

Зарудный подошел к столу и стал наблюдать за торговлей. Магуд как будто не замечал чиновника. Он сбросил шкурки пыжиков на траву, провел рукой по собольему меху и протянул хромому пачку патронов, коробку пистонов и немного прессованного табаку. Тот покорно взял все и готов был сунуть в мешок, но Зарудный остановил его:

– Верни ему все, это незаконная сделка.

Охотник положил коробки на стол. Зарудный приказал Магуду:

– Отдайте шкурку!

– И не подумаю, - ответил американец, сгребая со стола мех.
– Мы по обоюдному согласию.

– Это грабеж, - Зарудный возвысил голос, чтобы все его слышали.
– Вы хорошо знаете, что плата за соболя - за соболя среднего достоинства, а не такого редкостного - установлена в двенадцать рублей серебром или восемь долларов.

– Вы хотите, чтобы я открыл в этой дыре банк?
– вызывающе крикнул Магуд.
– Ваши купцы тоже расплачиваются товарами!

– Это ваше право, - продолжал Зарудный спокойно.
– Но вы даете товаров не на восемь долларов, а на восемьдесят центов. Это неслыханно даже на Камчатке. Кроме того, вы ведете себя подло, попирая законы гостеприимства...

– Всё?
– нетерпеливо спросил Магуд.

– Верните ему шкурку и немедленно отправляйтесь в Петропавловск.

– Всё?

– Всё, - сказал взбешенный Зарудный.

– А если всё, то убирайтесь отсюда подальше. У вас есть свое дело, читать прокламации господина губернатора. Поезжайте, поезжайте!
– крикнул он вызывающе.
– Туземцы ждут ваших проповедей!

Зарудный перегнулся через стол и схватил соболью шкурку, лежавшую наверху кучи. Но и Магуд успел вцепиться в нее. Шкурка сухо потрескивала, дымчатый пух летел из-под пальцев Зарудного и Магуда, но никто из них не мог пересилить.

Вдруг Магуд отшвырнул в сторону легкий стол и, выпустив из рук мех, бросился на Зарудного. Зарудный увернулся. Магуд, тяжело дыша, с налитыми кровью глазами, очутился лицом к лицу с Семеном Удалым.

Семен чувствовал на себе обеспокоенный взгляд Харитины. Это наполнило его уверенной силой, он опустил свою увесистую руку на плечо Магуда.

– Что ж ты, милок, - сказал он насмешливо, - в чужой монастырь да со своим уставом!

Магуд молча сбросил руку Удалого.

– Честной народ грабишь, - насмешливо выговаривал матрос, - морской устав забыл, начальству перечишь...

Магуд злобно выругался.

– Но-но-но!
– остановил его Удалой.
– Мы и получше можем. Уходи, пока кости целы, не то отделаю тебя так, что и дома не признают.

В то же мгновение Удалой полетел на землю от удара, угодившего ему в челюсть. Он вскочил, поматывая головой, будто удивляясь случившейся напасти. В Удалом трудно было теперь узнать веселого, добродушного матроса. Он обвел взглядом замершую толпу, надеясь приметить Харитину, и ринулся на американца.