— Елена… — Я осеклась.

Следовало назваться именем Гайди, настоящим. Но мы избегали этого, чтобы не злить сперва короля, затем соседей. Но Нэмьер этого не знал и наверняка принял меня за дуреху, которая собственного имени не знала.

Странно, но он улыбнулся. Наверное, догадался и решил поддержать. Хоть бы так, я трепетала от мысли, что он мог простить меня.

— Ты ведь не поверишь ей на слово? — донесся капризный голосок лорда.

— Такие чары все закрывают. Мы не увидим правду, как бы ни старались. — Нэмьер ответил ласково и не отвернулся. Он был на моей стороне!

— Так отправь ее в пыточную, всяко лучше.

Я до боли стиснула зубы — не думать. Нельзя представлять, не то лишусь чувств. Брат лорда не позволит, никогда.

Он молчал. Лицо оставалось добрым, но он не возразил.

— Хорошо бы, — вздохнул Нэмьер. — Только в этом нет нужды, чары скоро развеются.

— Ты с ума сошел?! — рявкнул его брат.

— Стражник!

Они так кричали, что у меня все внутри дрогнуло. Сзади открылась дверь и послышалось звяканье. Это оказался латник, что стоял в коридоре — братья уже все знали, когда звали меня!

— Нет! — крикнула я.

Латник тяжело шагал и звенел броней, Нэмьер отвернулся и направился к окну. Лорд смотрел волком, когда стражник взял меня за локоть. Сейчас он вцепится в него, мы пойдем в темницу, в пыточную!

К глазам подступили слезы, хотелось броситься к Нэмьеру. Он вновь замер у окна и посмотрел вдаль. Неужели ему было все равно?

Латник не стал волочить меня, просто настойчиво потянул за собой. Я упиралась ногами и ждала чего-то. Слов или просто взгляда, но видела лишь недовольное лицо лорда. Нэмьер отказался от меня, я сама была виновата.

Стоило прийти к нему раньше и все рассказать. Или к Гайди — не важно, попытки загладить вину помогли бы. Но теперь стало поздно, и во мне видели шпиона. Гнев Нэмьера усмиряло былое влечение, но оно скоро угаснет. Я стала для него лгуньей и незнакомкой, которую он не захочет узнать.

Глава 2. Зимний князь

Стражник вел меня по узким коридорам и крутым лестницам. Одна из них закончилась массивной дверью с маленьким окошком. Напоминало ту, за которой держали отца после разоблачения, один раз нам позволили навестить его.

Тогда матушка еще выглядела гордой леди. Мне запомнилось ее коралловое платье из бархата, я тайком трогала его и смаковала мягкость. Дорогая ткань, ее переливы и слабый запах хвои — все это так напоминало дом. Защищало от мрачных стен и грозных стражников, которые норовили задеть меня своими кроваво-красными плащами.

Волосы матушки были собраны в сеточку с россыпью жемчужин. Их белизна подчеркивала мутные глаза и тени под ними. Я смотрела на это и чувствовала, как земля уходила из-под ног. Родители всегда все знали, все решали, а теперь выглядели растерянными. Отец поник, отводил взгляд и не мог ответить на наши вопросы, маленький Осберт держал меня за руку и трясся. Мир разваливался, но такого не могло быть, не могло!

Нечто похожее творилось и сейчас. Я не могла взять в толк, что попалась. Все мысли остались с Нэмьером и лордом. Даже обрадовало, что камера за дверью оказалась куда больше комнаты Бригиты. В углу стоял грубый темный стол со стулом, в противоположном притаилась кровать. Тоже темная, она выглядывала из мрака, как паук.

Небольшое окно под потолком закрывали прутья. От них на пол ложились длинные тени, словно огромный зверь провел по нему когтями. За спиной раздался громкий скрежет замка, а после раздались шаги. Они удалялись и постепенно стихали, а я ловила каждый звук, даже дыхание затаила. Так не хотелось оставаться одной, сколько можно? Мне опостылели тайны, вот бы поговорить с кем-нибудь, услышать совет.

Я долго стояла у двери. Кровать-паук отталкивала, да и к теням на полу было боязно подходить. Глупо, но мне нравилось представлять их чем-то живым и загадочным. Чем еще заниматься? Лучше это, чем мысли о Нэмьере или родителях, которые наверняка уже искали меня. Только без толку — с чего им думать о землях из сказки? А если и подумают, как смогут помочь?

Нет, нет, нет, долой эти мысли. Я решительно направилась к стулу и села, но все началось сначала: кровать, когти, родители. Это длилось вечность. У меня едва сердце не разорвалось, когда за дверью вновь раздались шаги. Теперь они казались громче, что-то дребезжало; на меня будто надвигалась армия! Сейчас будет допрос, а вдруг и пытки? Но Нэмьер не мог…

Замок открывался с мерзким скрежетом, напоминало кашель старика. Дверь распахнулась, и показались силуэты. Сколько же их? Все быстрые, что-то говорили, надвигались на меня. Я вскочила на ноги и собиралась забиться в угол, когда узнала Эделину. За ней было несколько пар стражников, которые тащили сундуки Бригиты.

Гости грохотали, а Эделина кинулась на меня с расспросами. При этом ее серое платье развевалось и напоминало облако. Она взяла мою руку и нежно погладила ее.

— Мне запретили с тобой разговаривать, — шепнула Эделина и покосилась на стражников. — Что ты натворила?