Факел задрожал в руках. Это не могло быть правдой, не могло! Я кружила вокруг помоста, искала подсказки, хоть что-то. Огонь слепил глаза, тени и узоры сливались, они будто двигались и путали меня. На боковой стенке одного гроба красовалась буква «С». Я почти прижалась к ней лицом и искала точку. Это должна быть руна!

На втором тоже была буква — «Н». Два гроба, две буквы, два брата — Стефан и Нэмьер. У лорда погибли два сына, просто один был бастардом. О нем не упоминали.

Голова закружилась. Я оперлась о гроб, и руки сковал могильный холод. Он будто хотел затащить меня внутрь ужасного камня. Как и хозяин. Волосы побелели после объятий Нэмьера, чем больше мы сближались, тем хуже становилось. Это он вытягивал из меня жизнь. Для него слеза Ашвейна собирала силы людей.

Не получалось осознать. Ноги дрожали, пришлось опуститься на корточки. Факел упал, пальцы ныли, но я не могла остановиться и терла их друг об друга — нужна боль, нужно очнуться, понять.

— Теперь ты все знаешь, — разлетелось эхом.

Оно было повсюду, словно говорил воздух. Я подняла голову и увидела в дверном проходе мужскую фигуру. Высокий силуэт с длинными волосами, а в скудном свете блестела золотая вышивка на тунике.

— Как ты узнал? — спросила я.

— Это зачарованное место. Оно зовет меня, когда кто-то приходит.

Лицо Нэмьера терялось во мраке, только глаза тускло светились. Они напоминали две щелки и околдовывали, не давали отвернуться.

Меня распирало от вопросов. Их было так много, и все путаные.

— Если ты скрывал здесь такое, почему позволил мне свободно ходить и читать книги?

— Я так и не решил, что лучше: правда или твои подозрения. Доверился случаю.

Брат лорда сложил руки за спиной, и одежда пронзительно зашуршала. Это напоминало звуки льда. Он и сам был льдом… хуже — духом! Боги, мы целовались. Это ужасно, наверное. Так следовало думать, но отвращения не было, только тоска. Я плохо соображала и не понимала, что значило открытие, но чувствовала, как надвигалось что-то злое.

— Расскажи, — попросила я.

— Ты и так все знаешь, у вас ведь есть сказка о нас.

— Я очень надеюсь, что не знаю, поэтому расскажи!

Голос разнесся как звон битого стекла. Я и себя так чувствовала — разбитой, потерянной в глубине пещеры.

Нэмьер вздохнул и наконец отвернулся. Глаза-щелки пропали, и стало легче.

— Мы с братом умерли, вот что произошло, — бросил он.

— И ваш отец позвал чародея? Калсана? Это был Калсан?

Близость разгадки кружила голову. Я боялась дышать и двигаться, чтобы не прослушать.

— Да, он с юности славился смелостью и необычными методами.

Нэмьер хмыкнул и покачал головой.

— Ты будто сожалеешь об этом. Если так, то почему продолжаешь… делать все это? Отпусти людей, зачем мы тебе?

Я не могла сдержаться и кричала. Спокойствие Нэмьера вселяло уверенность, но вдруг он снова впился в меня глазами-щелками и процедил:

— Из мертвых не возвращаются. Мы с братом существуем только благодаря силам людей, что вокруг. Это место пропитано магией смерти, мы сами излучаем ее. Оно поддерживает в людях жизнь, чтобы они отдавали ее нам. Но мы хорошо обращаемся с нашими подданными, не ставь мне это в вину.

— Хорошо, как с дорогим скотом! Посмотри на них! Это не жизнь, они же с трудом понимают, что происходит!

— Я ведь существо, мертвец — ты сама так сказала, чего еще ждать от такого?

Глаза Нэмьера перестали пугать. Он встрепенулся, раскинул руки и заговорил с такой болью, что его стало жаль.

— Я хотел бы все изменить, но не могу. Если отпустить людей, они умрут, и мы с братом тоже. Я был по ту сторону и никому не пожелаю увидеть ее.

Договорив, он снова вытянулся и громко задышал. Откровения закончились, но у меня в ушах до сих пор стоял полный скорби голос. Нэмьера насильно вернули в этот мир, и он ничего не мог изменить. Ужасно. Хотелось спросить о его отце, но смелости не хватило.

— Хвала богам, я скоро все забуду.

На миг это действительно обрадовало. Казалось, что следовало биться головой об пол, рыдать и вопить. Но в душе стало пусто, будто чувства растаяли. Явно ненадолго, на меня вот-вот рухнет понимание. Я терпеливо ждала его, не слишком усердно думая над словами Нэмьера.

— Сомневаюсь, что забудешь, — сказал он.

— Почему?

— Ты и так здесь долго, но в тебе ничего не поменялось.

— Ничего? А это?

Я схватилась за косу, а Нэмьер усмехнулся.

— Только внешне. Плохо тебе стало от испуга, не из-за меня. Все, кто был рядом с нами за такой срок, уже теряли себя. Твой супруг старался держаться подальше, но я чувствую, что он почти один из нас.

— Только не рассказывай про мои силы, — взмолилась я.

— Другого объяснения нет. Слеза Ашвейна не угроза чародеям, они и без того связаны с миром мертвых, он вернет им все потерянные силы. Твоих не хватает, чтобы управлять духами, однако они могут поддерживать тебя.

Вспомнился холодок от прикосновения к Дайли. Холод мертвых — и эта дрянь меня поддерживала? Теперь действительно захотелось стукнуться лбом обо что-то.