Оттолкнула бы, ударила, тогда меня бы отпустило. Наверное. А так, увяз по самую макушку. И, что самое ужасное, еще хочется. Хочется вот так каждое утро, открывая глаза видеть Новикову. Спящую, растрепанную, без макияжа. Если бы все было так просто, я бы еще тогда…

Одиннадцатый класс, новая школа, ставшая на долгих десять лет моим персональным адом. В первый день меня привез ублюдок. Лично, что случалось крайне редко. Правда, тогда я еще звал его отцом. Стиснув зубы, скрывая обиды, но он был для меня отцом, пусть и паршивым.

— Ты понимаешь, что должен стать лучшим, — отец сжал тонкие губы и придирчивым взглядом изучал запонку на своем запястье. Заметит хоть малейший изъян — выбросит без сожаления. И плевать, что кучу бабла угрохал. — Мне важен результат.

Я посмотрел на школьную территорию через тонированное стекло внедорожника. Тогда я уже знал, что результат в этой мухосранской школе будет. Репетиторы, ежедневно впихивающие в меня вузовские знания, не допустят, чтобы Королев младший имел в школе что-то, кроме твердых пятерок.

Сжимая в пальцах широкую лямку рюкзака, я собирался выйти, когда мое внимание привлекла стайка девушек, бодро шагающих в сторону школы. Три телочки, вполне себе сформированные, с сиськами размера третьего, не иначе, и одна совсем уж заморышная. Про таких говорят ни кожи, ни рожи.

Представил, как с удовольствием потискаю этих цыпочек, и даже груди их почувствовал у себя в ладонях, но тут эта заморышная повернулась в нашу сторону. Блондинка с длинной косой. Кроме этой косы, пожалуй, ничего особенного, но мое сердце вдруг предательски сжалось. Она не могла нас видеть, но я весь напрягся как струна под ее блуждающим взглядом.

Теперь я понимаю, что в тот момент меня просто переклинило. И ничего ведь в ней не было особенного, но я уже не мог отвернуться. Через несколько секунд она исчезла из поля зрения, и я заторопился на выход.

Попрощавшись с отцом, я помчался к зданию школы. Не хотелось потерять из виду девчонку, но в холле ее не оказалось, и я расстроенный потащился в класс. Каково же было мое удивление, когда блондинка оказалась среди моих одноклассников. Мое место было слишком далеко от Новиковой, поэтому я не мог наблюдать за ней во время уроков.

Я подкатил к ней на перемене, когда все, в том числе и Новикова, высыпали на залитый солнцем школьный двор. Дождался, когда прилипчивые подружки хоть на время оставят ее в покое, и подошел. Новикова подставила лицо под лучи теплого солнца и была в тот момент похожа на сказочную фею.

— Привет — широко улыбнулся, — меня Артур зовут.

Чувствовал себя глупее некуда, а нервничал и того сильнее. Просто за несколько секунд в машине понял, что, если не подойду, взорвусь к чертовой матери.

— Я знаю, — она взглянула на меня. Скользнула по фигуре оценивающим взглядом, снова переместившись на лицо. — Вика, — протянула ладонь для рукопожатия.

Я взял ее ладонь, но вместо рукопожатия прикоснулся губами к тыльной стороне.

— Ты всем девушкам при знакомстве руки целуешь? — усмехнулась она, поправляя свободной рукой светлую челку. Мой жест явно пришелся ей по душе.

— Только самым красивым, — сыронизировал я.

— Мажор, значит, — разочарованно протянула Вика, а меня словно кипятком ошпарило. — Видела на какой машине приехал.

Видела? И когда только успела. Меня же только до ворот подкинули.

— Скажешь тоже мажор, — нахмурился, — обычный парень.

Сел на кровати, отгоняя старые воспоминания. Единственный раз, когда мы с Новиковой нормально поговорили, а на следующий день я начал вести себя как конченый придурок.

— Почему не спишь? — руки Новиковой обвили меня сзади за талию, заставив вздрогнуть.

— Выспался, — потянулся, — вчера слишком рано спать завалился. Хочешь мяса? — добавил невпопад.

Чувствовал себя голодным как волк, потому, наверное, и проснулся. И голод не только, потому что в животе урчит, но и кровь в венах так и бурлит, заставляя желать ее по сумасшедшему.

— Если только ты приготовишь, — руки Вики переместились с талии на плечи, обвивая их. Коснулась губами царапины, лизнула горячим языком. Черт, приятно!

Остаток ночи мы провели на кухне. Вика в футболке и коротеньких шортиках, оседлав по-турецки стул, я в одних брюках возле плиты. И ведь понимает, как сильно заводит меня, и продолжает сидеть с самым что ни на есть невозмутимым видом. Жарю мясо, а глаза по ней так и бегают. И желание такое, что аж мышцы сводит.