Висок запульсировал резкой болью и я, сгримасничав, отошел в сторону. К черту неприятную ситуацию. Вообще не стоило таскаться по ее родственникам. От своих проблем выше крыши.

— Все хорошо? — Вика догнала меня и уцепилась за руку.

Повел ее мимо грядок с цветами и кустиками смородины. Никогда бы не подумал, что ее семья увлекается садоводством. В мире с его бешеным ритмом намного проще купить, чем пытаться вырастить. Копаться в земле, не уверенным в конечном результате. Какой бред!

— Конечно, — выдавил, почувствовав, как в кармане пиджака завибрировал телефон.

А это еще кто? Взглянул на фотографию старика на экране и убрал мобильник. И без того паршивое настроение скатилось просто ниже некуда.

— Это отец? — одноклассница даже не взглянула на экран. Видимо, у меня на лице все написано.

— Осипов, — солгал и рывком притянул ее к себе.

Уткнулся лицом в пушистые волосы с запахом шампуня и туалетной воды с ароматом ванили.

Мы так же стояли девять лет тому назад, обнявшись посреди шумной мостовой. Мимо нас проносились машины, галдели случайные зеваки, а я сжимал Новикову в объятиях, стараясь оградить ото всех бед мира.

Отвратительный школьный день, когда мне пришлось таскаться за одноклассницей, подтрунивая и издеваясь, закончился. Я угрюмо сидел на заднем сиденье машины, предаваясь печальным воспоминаниям. В моей серой никчемной жизни каждый день походил на другой. Все свободное от занятий школьное время я издевался над Новиковой, пытаясь своим больным мозгом придумать очередную каверзу. Издевался, она злилась, и чем сильнее была ее злость, тем довольнее становился кукольник. Я видел это по самодовольной улыбке старика и голодному блеску в глубине темных глаз. Ему нравилась игра. Нравилась сталкивать лбами двух людей, проверяя на прочность хрупкую симпатию. Если в своей я не сомневался, то в симпатии Новиковой был уже не уверен.

Возможно, в первую встречу, когда она меня совсем не знала. Очарованная насквозь лживым образом и случайным поцелуем. Тот день тоже был ошибкой. Я нашел ее в школьном саду, беззаботно рассматривающей цветочки. Кашлянул, чтобы обозначить свое присутствие. Заметил, как в однокласснице поднимается волна ярости к моей персоне, и неожиданно для себя сделал шаг навстречу. Приблизился, до минимума сокращая расстояние между нами. Новикова попятилась, напуганная неожиданным порывом, но я продолжал наступать. И вот она спиной вжалась в ствол дерева.

Вика молчала, и, наверное, ее молчание придало мне уверенности. Я уперся ладонью, ощущая шершавую кору покосившейся яблони. Больно. Но еще больнее стоять вот так близко, и не иметь возможности коснуться. Страх сломать хрупкие крылья бабочки от неосторожного движения.

— Ви-ка, — наклонился, вытягивая по слогам ее имя.

Она тяжело дышала и не предпринимала попыток убежать. Смелая до безрассудства. Наклонился ниже, практически сливаясь с ее астральной оболочкой. Еще ближе будет уже за гранью. Не рассчитал, вдыхая ее запах. Почувствовал, что повело, и сердце снова отбивает симфонию. А дальше действовал уже на инстинктах. Очнулся, когда как сумасшедший сжимал ее в объятиях и целовал так, что губы болели.

Осознание происходящего подействовало отрезвляюще. В ту же секунду оторвался от нее и брезгливо вытер губы. Заметил, как по лицу Новиковой пробежала судорога, отозвавшаяся болью в сердце. Хрен знает, что творю. И даже слова, что это было ужасно, теперь не помогут. Потому что совершенно очевидно, что Артур Королев запал на девчонку и носится с ней как с писаной торбой.

Я просто развернулся и ушел, забив на объяснения. И так слишком много сказал и позволил, чтобы вдаваться в пустые разговоры. Ответ очевиден: понравилась — поцеловал. И никой долбаный самоанализ не объяснит почему.

В машине раздался звонок старика. Кукольник ждал возмездия. Любимая игра пошла не по его правилам и ублюдок негодовал.

— Слушаю, — не было ни сил, ни желания выслушивать его обвинения.

— Ты нарушил правила игры, — голос старика был холоден как лед. Как будто это я выдумывал дурацкие правила. — Теперь молния ударит, — он выдержал мучительную паузу и рассмеялся в конце, — в безобидную старушку. А, может, в девочку? В городе сотни машин. Что если одна немножко врежется в нее.

Я весь похолодел. Прежние игры старика казались сущей ерундой по сравнению с этой хренью.

— Хотя нет, — продолжил он, — у человека всегда должен быть выбор. Ее жизнь или жизни бесполезной бабки. Как думаешь, какую она предпочтет?

В трубке раздались короткие гудки, а я знал, что нельзя медлить ни секунды. Внедорожник как раз притормозил на светофоре, и я сорвался. Распахнул дверь и вырвался на свободу под отчаянные сигналы встречных машин. Я мчался назад, потому что знал, от какой остановки отправляется ее троллейбус.

Вику заметил издалека, но силы уже были на исходе. В левом боку отчаянно кололо, и я притормозил, выравнивая сбившееся дыхание. Черт! Ее бабуля зависла на пешеходном переходе на противоположной стороне улицы.