Дриада встала на носки, вытянулась в струнку, подняла руки и запела что-то на незнакомом мне языке. Волны целительной энергии кругами пошли от нее, накрывая как нежить, так и своих: одних леча, других убивая. Дриада кружилась, медленно передвигаясь ближе к противникам. Рядом, прикрывая ее нежное тело, скалой возвышался минотавр.

Их соратник, тролль-шаман, затанцевал, не сходя с места, и от его фигуры стали отделяться призрачные копии. Удаляясь от тролля, они набирали самоубийственную скорость и с хрустом врезались во врагов.

От трех десятков скелетов и зомби через пару минут остались разбросанные кости, ошметки гниющей плоти, отрубленные головы и конечности.

Лич, освободившись от копья и приковав к земле орка с кентавром, поднялся в воздух и воздел руки. От его извилистых скрюченных пальцев потекли струйки чумной энергии. Кости скелетов стали формироваться в тела Костяных гончих, а плоть и кровь зомби собиралась в три кучи, сливаясь воедино, словно ртуть — Поганое тошнотище в трех экземплярах. Из остатков крови и сгустков слизи собрался один Очаг чумы. Лич не сдавался.

Уровень новых мобов был выше, чем у предыдущих. Тошнотища поднялись до трехсотого, гончие — на десяток ниже. Минотавр содрогающим колонны храма мычанием привлек агро на себя, но нежить, двинувшая к нему, повиновалась неслышимым командам лича и изменила направление в мою сторону. Шазз не терял надежды прикончить именно меня. Дался я Чумному мору! Ведь по большому счету я хоть и планировал сорвать прорыв в Тристад, но по факту просто не имел возможности выполнить задание Ядра, оставаясь забаненным!

Сообразив, что нежить не среагировала, минотавр одним высоким прыжком оказался на ее пути и ударил кулаком оземь. Расходящиеся волны вибрации парализовали мобов. Орк и кентавр тем временем освободились от сдерживающих рук мертвецов, перерубив и раскрошив лезущие из земли конечности в костяную пыль.

Первым в замершую нежить врезался копьем кентавр. Следом — орк. Дриада с троллем ударили по чернильным пятнам Очагов чумы заклинаниями. Ни один из новых мобов не погиб сразу, но спустя еще несколько ударов сложилось первое тошнотище, потом второе и третье. Кентавр раздробил гончих в пыль, а чумные очаги высохли под магическими ударами дриады и тролля. Лич остался один.

Я приготовился. В голове за время боя сформировалась идея выйти из группы, когда здоровье босса упадет до минимума, и под Уравнителем долбануть в него стрелой с максимальным зарядом возмездия. Накопленной энергии должно было хватить, чтобы уложить Шазза и оторвать свою долю опыта, а может быть, и достижений.

Свалив всех прислужников, наемники собрались у подножия лестницы и приняли боевой порядок: впереди танк, позади маги, прикрываемые милишниками — воином-орком и копьеносцем-минотавром. Краулер, стоявший рядом, спросил:

— Думаешь о том же, о чем и я?

— Наверняка. На половине жизни лича выходим, все равно талант Утеса не сработал. Собираем свою группу и атакуем всем, что есть. С этой системой расчета опыта сам черт ногу сломит, так что попытайтесь хотя бы разок зацепить.

— Пульну с арбалета, — сказал Бомбовоз. — К боссу, боюсь, ни мне, ни Утесу не подступиться…

Проклятого лича тем временем окружали вгрызшиеся в него наемники. Шазз вертелся, как уж на сковороде, отмахиваясь от ударов, колдуя, обездвиживая и насылая проклятия. Его жизнь медленно, но верно ползла вниз. Он уже лег бы, но временами, возможно, по откату, взмывал ввысь и оттуда почти безнаказанно, если не считать обстрела магами, регенерировал, всасывая мертвую энергию погибших мобов.

Утес прикинул расстояние до драки и счел нужным сообщить:

— У меня метательные ножи. Но надо подойти поближе, дальность — метров десять всего…

— Пора, — перебил Краулер. — Выходим из группы!

Наемникам удалось пришпилить босса к земле — длинное копье кентавра пробило ему грудь, вышло сзади и воткнулось в землю. Лич отчаянно пытался с него слезть, стараясь взлететь. Минотавр, высоко подпрыгнув, опустил свой широченный меч на вытянутую тощую шею мертвого колдуна. Это был стопроцентный крит, но голова босса чудом осталась на плечах. Клинок перерубил ключицу и снес левую руку.

К всеобщему удивлению, Шазз не развалился и не издох, напротив, это позволило ему освободиться и вознестись. Подняв руку, лич закрутился вокруг себя. Длинная мантия в виде перевернутого тюльпана заискрилась, куски ткани стали отрываться, чернеть и отлетать в стороны.

— Берегись! — заорал орк Ксерозок. — Расходимся!

Минотавр, оказавшийся самым нерасторопным, не успел. Лоскут черной ткани, как осенний лист, сорвавшийся с ветки, мягко опустился на плечо танку. Оглушительный, полный боли вопль разнесся по форту. Клочок мантии лича просочился в металлический наплечник, и тот моментально оплавился, стекая тягучими каплями. До нас донеслась вонь сгоревшей плоти. Жизнь танка просела на треть, а бьющее по площади заклинание босса ускорило действие. Все больше и больше черных хлопьев размером с детскую ладошку отрывалось от мантии и с обманчивой легкостью беззвучно разлеталось во все стороны.