Как трудно расставаться с иллюзиями! Чего она ждет? Ответа на свое оскорбительное послание? Надеялась, что Горский не подчинится ее требованию и станет искать встречи? Ах, как жаль, что она вернула письма князю! Ей было бы утешение перечитывать их вновь и вновь... Сколь красноречив был князь, сколь пылок и настойчив в своих любовных посланиях! Где теперь его настойчивость? Стало быть, права Сашенька: получив желаемое, завладев душой и телом девицы, он остыл?

Да полно! Не сама ли Соня разрубила сей Гордиев узел? Да, пусть по воле Сашеньки, но своими руками она разрушила собственное счастье. Что ж теперь сетовать да звать его обратно?

Девочки устали стоять. Они зевали, переминались с ноги на ногу, но тетушка ничего не видела, занятая своими мыслями. А когда возвращались домой, она все оглядывалась, озиралась по сторонам, словно потеряла кого-то.

К обеду пожаловала Марья Власьевна. Нынче подавали ее любимый шампиньонный пирог. Почтенная дама воздала ему должное с отменным аппетитом. Поглядывая на печальную Соню, Марья Власьевна завела разговор о предстоящем концерте итальянской знаменитости.

– Сказывают, страшна, как черт, но голос изрядный. Ангажирован лучший зал, у Апраксиных. Кресла раскуплены, вся Москва будет там.

Соня едва ли слушала даму, занятая своими мыслями, и очнулась лишь тогда, когда та назвала имя князя.

– Горский-то, сказывают, возвращается в Петербург. А его приятель-кавалергард от нас лучшую невесту увозит, Кити Ланскую, - донеслось до бедной девицы.

Эта новость произвела действие на всех, присутствующих за столом, исключая девочек. Соня вздрогнула и тотчас опустила глаза, силясь скрыть набегающие слезы. Владимир удивленно поднял брови, но ничего не сказал, задумался. Сашенька с тревогой смотрела на Соню, а при известии о Коншине невольно пожала плечами и усмехнулась. Вот и достойный финал старого романа: совершенное равнодушие Сашеньки к прежнему возлюбленному и его выгодная женитьба на молоденькой богачке. Верно, Соню ожидал тот же удел -разочарование. Стало быть, и жалеть не о чем. Пусть едет князь и более не смущает кузину обманными надеждами.

Владимир скоро поднялся и удалился в кабинет курить сигарку. Дамы перешли в маленькую гостиную пить кофе. Соня тотчас взялась за шитье и не подавала голоса, покуда Марья Власьевна не спросила в лоб:

– Что-то ты, матушка, ровно рыба мороженая? Про концерт-то я твержу не ради пустой болтовни. Поедешь ли? Билеты мне Митенька Волынцев обещал прислать. А?

– Охота вам, Марья Власьевна, время на меня тратить, - пробормотала Соня, не поднимая глаз.

– Обещалась выдать тебя замуж, стало быть, выдам!
– возвысила голос Аргамакова.

– Куда уж мне замуж, - с горечью возразила бедная девица.
– Оставьте, Марья Власьевна. Не гожусь я для замужества.

Аргамакова вопреки ожиданиями не вспылила, не разразилась грозой. Она внимательно посмотрела на Соню и мирно спросила:

– Али случилось что? Признайся, матушка, влюблена, чай? Уж не в проказника ли князя?
– Не дождавшись ответа от потупленной Сони, она продолжила: - Брось, Сонюшка. Сказывала тебе, не про нас такой жених. Пусть его в Петербурге себе жертву ищет.

Едва она умолкла, как в гостиную вдруг просунулась Даша с круглыми испуганными глазами.

– Там князь Горский прибыли-с! Просят Владимира Александровича принять его!
– сообщила горничная.

– Как? Что?
– ахнули дамы, а Соня побледнела, как смерть.

Сашенька вскочила с места и поспешила к мужу, которому уже доложили о визите князя. "Только бы не дуэль!" - отчего-то мелькнуло в ее голове. Войдя в кабинет, Сашенька вопросительно взглянула на мужа. Владимир был спокоен. Он улыбнулся супруге:

– Душа моя, у нас с князем, верно, будет важный разговор.

– Да, мой милый. Я после зайду.

В дверях она столкнулась с Горским. Тот учтиво поклонился, давая ей дорогу. Зорким женским оком Сашенька усмотрела, что он изысканно и щеголевато одет, а его короткие волосы тщательно зачесаны на виски. Вернувшись в гостиную, где ее с нетерпением ждала Марья Власьевна, дама натолкнулась на вопрошающий, кричащий взгляд Сони.

– Что там? С чем явился кавалер?
– спросила Аргамакова.

– Увы, мне не ведомо, - ответила Сашенька.
– Надобно ждать.

Дамы вновь принялись за кофе, а Соня продолжала шить, только чаще кололась иглой и тихонько ахала. И не мудрено - руки ее тряслись, сердце ходило ходуном. Зачем явился Горский к Владимиру? Чтобы принести извинения перед отъездом в Петербург? Что еще? У Мартынова поручения князю, он собирается что-то послать в Петербург? Однако на это есть казенные курьеры. Что, что тогда? Соня теряла рассудок. Она с трудом удерживала себя, чтобы не броситься в кабинет Владимира и не просить... О чем? О том, чтобы не отпускал князя? А Юрий? Простил ли ее оскорбительное, холодное письмо? О, он должен ненавидеть ее! Натурально, что еще ему остается делать, как не возвращаться в Петербург? "Господи, как страшно!" Теперь Соне казалось, что жизнь ее висит на волоске. И вовсе она не простилась с Юрием, не забыла его, не выкинула из головы! Любовь по-прежнему живет в ней, страстная, безнадежная, отчаянная...