Владимир держал в руках только что распечатанное письмо. И руки его тряслись. Прочитанное им поразило его, как молния. Он вновь и вновь пробегал глазами строчки, написанные кривым, приметно искаженным почерком:

"Милостивый государь!

Вас изволят водить за нос и украшают головным убором всех легковерных глупых мужей. Так примите поздравление с избранием Вас в кавалеры Ордена рогоносцев.

Некий небезызвестный Вам князь весьма счастлив в своих исканиях. В вашем доме он появился вовсе не ради прекрасных глаз своей прежней любовницы. Автору сих строк доподлинно известно, что интрига затевалась с целью соблазнения Вашей жены, в чем он и преуспел.

Остаюсь Вашим слугой,

Каракула".

Письмо пришло по городской почте. Анонимный автор хладнокровно рассчитал удар и попал точно в цель. Мучительные сомнения Владимира получили неожиданное подтверждение. Мартынов скомкал письмо и бросил его на пол. Некоторое время он ходил по кабинету, сжимая кулаки и скрипя зубами. Невыносимая боль терзала его душу. Трясущимися руками Владимир вынул из коробки сигарку и долго силился ее зажечь. Закурив наконец, он поднял скомканное письмо и вновь перечитал. Затем, помедлив, бросил в камин. Глядя, как огонь пожирает бумагу, Владимир несколько успокоился.

Коль скоро все это правда, жизнь для него теряет всякий смысл. Он не станет сносить оскорбление чести и осквернение дома. Убить любовников? Нет, к чему делать из них мучеников? Одну Сашеньку? Или Горского? С бледным, но спокойным лицом Владимир снял со стены дуэльный пистолет. Он долго вертел оружие в руках, погруженный в раздумье. Не проще ли покончить со всеми мучениями, пустив себе пулю в лоб? Он приложил к виску холодное дуло пистолета. За дверью послышались шаги, и Мартынов поспешно убрал оружие от виска. В кабинет заглянула Сашенька:

– Володя, из имения письмо доставили, ты прочти.

Она вошла и положила письмо на стол. Лишь теперь Сашенька увидела пистолет в руках мужа.

– Что это?
– испуганно спросила дама.

Самые страшные подозрения пронеслись в ее голове. Мартынов повесил оружие на место.

– Пустяки. Вздор, - пробормотал он, не глядя в глаза супруге.

"Он узнал о Соне!
– терялась в догадках испуганная женщина.
– И теперь готовится к дуэли с князем? О, Боже!"

– Володенька, душа моя, что с тобой?
– рискнула спросить она мрачного супруга.
– Чем ты обеспокоен? Что тревожит тебя?

Голос ее был неподдельно нежен, а прелестное лицо выражало подлинную заботу. Мартынов засомневался: правда ли то, что сообщал аноним? "Моя Сашенька не может быть столь коварна и вероломна!" - подумал он, любуясь чертами и несколько округлившейся фигурой Александрины.

– Тебе почудилось, - поспешил успокоить супругу Владимир, теперь уже положительно уверенный в ее невинности.

Однако стоило Сашеньке выйти из кабинета, как демоны сомнения и ревности с удвоенной силой набросились на Мартынова. Ему теперь казалось, что жена вела себя неискренне, она что-то затаила. О, коварная!

Распечатав отчет управляющего и силясь его прочесть, Владимир поймал себя на том, что боится вполне невинного письма. Швырнув бумагу на стол, он сдавил руками виски и глухо застонал. Когда его позвали к вечернему чаю, Мартынов смотрелся совершенным безумцем.

Сашенька и Соня переглянулись, едва он ступил на порог маленькой гостиной, где был накрыт чай. Обретший особую зоркость глаз Владимира тотчас это отметил. Все в дамах ему казалось подозрительным: бледность и поминутное вздрагивание Сони, загадочные взгляды Сашеньки, ее участливое внимание к нему. Бедные женщины не смели ни о чем спрашивать Мартынова, а он кипел бешенством и решимостью вывести всех на чистую воду. Соня все знает, иначе не терялась бы от взгляда кузена. Она совестлива, от этого так неловко себя чувствует в обществе мужа-рогоносца. Или она тоже в заговоре? Еще вернее: служит им на посылках? Мартынов уже ненавидел Соню за все мыслимые и немыслимые грехи. О, женщины, имя вам коварство!

– Володя, на тебе нет лица, - дерзнула молвить Сашенька.
– Что-нибудь случилось?

Мартынову хотелось кричать и топать ногами, но он, как все безумцы, блистательно притворился.

– Из имения дурные вести. Воровство развели!
– ответил он недовольно.

Раздражение давало ему право покинуть гостиную еще до завершения чаепития и вернуться в кабинет. В помутненной голове его зрело решение.

Тем временем в гостиной воцарилось молчание. Дети, откушав чаю, разбежались поиграть перед сном. Соня безжизненно теребила салфетку. Сашенька в задумчивости поедала черничное варенье из маленькой вазочки. Ей не давал покоя пистолет, виденный ею у Владимира.

– Он странный, - проговорила, наконец, дама, - Что как ему донесли о вашей связи?
– Она тревожно взглянула на Соню?
– Ты написала князю письмо?

Соня кивнула, не имея сил отвечать.

– И отправила?
– пытливо дознавалась Сашенька.

Соня глотнула чаю и насилу выговорила:

– Давеча послала с Тришкой.

– Ума не приложу, что делается с Владимиром, - посетовала Мартынова.

Силясь не плакать, Соня молча коснулась руки кузины и вышла. Она брела наверх, спотыкаясь о ступени и ничего не видя.