Но, увы, не уволят.

Нахлобучили мне на голову Шапку Мономаха и в спину пнули. Ну, или не в спину. Чуток пониже.

И возрадуйся.

Эх, тяжела жизнь царская!

Идея с нынешней поездкой в Питер возникла достаточно внезапно, ведь изначально я собирался из Пскова ехать прямо в Москву. Однако, доклады моих министров направили движение моего поезда на север, поскольку ситуация требовала закрепить успех, подняв уровень верноподданнического патриотизма явлением Царя-Победителя и Благословенной Императрицы Марии, как о нас писали суворинские и прочие СМИ под его диктовку.

Конечно, успех под Двинском всячески смаковался, закрепляя Константинополь, Проливы, Моонзундскую победу и эффект от всей той истории вокруг Пскова. Газеты пестрили фотографиями, «независимые» СМИ были более «смелыми» к публикации всякого рода завирательных «подробностей» всех указанных событий, включая прилет к Маше с небес прекрасного белоснежного сияющего голубя…

В общем, доклады моих спецслужб показывали довольно благоприятную картину общественных настроений в целом по стране и в обеих столицах в частности.

Приветствие петроградцев, смотр в Кронштадте и торжественный прием в Зимнем дворце, раздача из корзинки титулов и наград, все это должно было укрепить уровень поддержки власти в северной столице. Перед дальним вояжем на юг, обеспечение лояльности севера и Балтики Государю-Государыне было крайне важным. Вот мы и едем.

Вообще же, с Двинском было все не так весело, как могло показаться из бравурных реляций прессы и «Окон РОСТА». Общий бардак заставил сдвигать сроки начала операции, пришлось жестко пресекать попытку обойтись без снарядов с закисью азота, каковую инициативу явили мне генералы. Мол, что толку от них, смешных снарядов этих! Да и застряли грузовики в грязи от «благословенного ливня», благо ливень, столь яростный в Риге и Пскове, задел Двинск лишь самым своим краем, однако и там о наступлении бронетехники по грязи не могло быть и речи.

Может, танки грязи не боятся, но наши-то точно пока боятся. Ни мощность двигателя, ни особенности конструкции, не позволяют нам использовать сие чудо техники вне более-менее твердых поверхностей. Вот и пришлось ждать, благо выглянувшее августовское солнце за день хорошо прожарило местность. Да и снаряды с «веселящим газком» подвезли.

Хотя, не скрою, успех превзошел все мои ожидания и фронт мы прорвали. И многострадальную 38-ю дивизию мы высвободили из окружения. Вот только развить успех на этом участке мы не смогли, поскольку вокруг нашей окруженной дивизии немцы выстроили несколько линий обороны. В общем, с новым прорывом фронта у нас ничего не получилось, а потери понесли весьма болезненные.

Да и бронетехника наша не так чтобы сильно блеснула. Не говоря уж о том, что примерно треть броневиков просто вышла из строя из-за всякого рода поломок, как и все пять танков «ТРЗ-107» встали на поле боя, не сумев доехать до тех мест, где они действительно были нужны. Да и в целом, пока умение использовать бронетехнику, мягко говоря, было не на высоте у отцов-командиров. Взаимодействие брони, и сопровождающей пехоты, было отвратительным и часто действовали кто во что горазд, да и сами бронеподразделения координировали свои действия сугубо по принципу «едем все примерно куда-то туда, а там будет видно».

Немало возникло проблем и с «фортицами». Если поле для наступления было более-менее ровное, то ничего, они справлялись. Но если впереди был сплошной лунный пейзаж от воронок и прочих буреломов, то все это чудо тут же замирало мертвым коробом, превращаясь в неподвижную пулеметную точку, которую, при продолжении наступления приходилось оставлять до лучших времен на поле боя, либо закрепляться в ней и обеспечив постоянное снабжение патронами, стволами да пулеметами.

В общем, новинки себя показали, но, как я и ожидал, никаким средством прорыва линий обороны противника не стали. Хотя многие мои генералы были полны оптимизма перед началом атаки. Впрочем, возможно, я слишком уж категоричен, ведь эрзац-броня действительно весомо снизила наши потери. А может, опьяненно-обгадившиеся немцы просто плохо стреляли.

Кстати, истории про обгадившихся немцев пошли широко гулять, обрастая все новыми и новыми подробностями. А после Моонзунда в эти байки верили куда как охотно. Хотя, если говорить объективно, любое применение химического оружия или масс танков, массированная бомбежка, как и серьезный артобстрел, могут привести к подобным реакциям организма. Особенно среди новобранцев. Не настолько массово, как это звучит в наших байках о том, что «прям вот все поголовно», но факты имели место в действительности на любой войне.

Впрочем, верить в эти байки были нетрудно, учитывая, что самых колоритных немцев собирали группами и фотографировали для Мининформа с самых «вкусных» (прости Господи!) ракурсов. И там были карточки весьма и весьма озорные.

Будут веселить солдат и поднимать боевой дух на наших позициях.

Но пропаганда пропагандой, однако наступление наше категорически захлебнулось, и мы сейчас спешно выводили из коридора и прежде окруженную 38-ю пехотную дивизию, и 10-ю пехотную, и Дикую дивизию, и, собственно, саму бронетехнику. В том числе и застрявшую на поле боя. И все это под артогнем немцев, которые очухались от шока и начали давить в ответ.