Впрочем, никакого прославленного немецкого порядка в этом деле пока не наблюдалось. Ну, какой Ordnung muss sein, если буквально в последний момент дату начала операции сдвинули на неделю? Конечно, Шмидт был решительно против переносов сроков операции, но «наверху» решили ускорить приготовления, мотивируя свое решение резко осложнившимся положением на фронтах и неопределенным положением союзников. В результате чего, они и идут сейчас в кромешной тьме, а не пользуются «услугами» висящей в небе луны.

Разумеется, никакое придание их эскадре дополнительного линкора не могло исправить ситуацию. Что толку от линкора, если не было толком средств для переброски самого десанта? В Либаву собирались все возможные силы и средства, которые только возможно было найти, в результате чего, в качестве транспортов использовались совершенно разнородные пароходы, в том числе и некогда конфискованные итальянские, французские и британские коммерческие суда, которые давным-давно не использовались и совершенно не были готовы к плаванию. Более того, со многих из них были сняты дефицитные детали и узлы, а их днище серьезно заросло. И было среди них немало тех, кто не мог развить скорость выше пяти узлов, что налагало ограничения на темп движения всей эскадры. По этой причине все «тихоходы» были собраны в отдельную «Южную группу», действующую отдельно от основных сил и призванную отвлечь русских от настоящего места высадки десанта. Впрочем, и те что остались в основном строю, все равно не могли двигаться быстрее 10–11 узлов, а потому куда более быстрые боевые корабли были вынуждены придерживаться той же скорости.

Повезло хотя бы с тем, что погода явно была на их стороне. Штиль облегчал работу тральщиков и уменьшал вероятность случайной встречи с минами.

Что ж, впереди их ждал рассвет, Моонзудский архипелаг и громкая победа во славу Германии и Его Величества Кайзера.

РИГА. РИЖСКИЙ УКРЕПРАЙОН. ШТАБ ОПЕРАЦИИ «КВАРТЕТ». 14 (27) августа 1917 года.

Томительная ожиданием ночь. Ночь, полная нервного напряжения. Позади совещания и доклады, рапорты и донесения, приказы и Высочайшие повеления. Все на местах. Все в полной готовности.

Застыли на большой карте условные фигуры, обозначающие наши силы и силы врага. Впрочем, тут мы можем лишь предполагать, ибо основываемся на той самой информации от Ротшильдов, но насколько эти сведения верны, можно лишь гадать. Но даже если все пойдет, как по нотам, нам будет весьма непросто хотя бы не проиграть. Немцы однозначно намного сильнее. И количественно, и, что еще более важно, качественно. Да и выучка моих мореманов вызывает у меня весьма большие сомнения. Пробузившие и пробездельничавшие всю войну балтийские морячки были самым слабым местом всей затеи.

Кофе уже вызывал отвращение, а от дыма папирос и трубок уже першило горло. Пришлось выгонять из Ситуационного зала всех, кто желал перекурить. Но это все станет невозможным, когда начнется основная часть нашей игры. Тогда уж будет не до перекуров на стороне.

Тишина и покой над всем Рижским заливом. Даже немцы перестали стрелять.

Мы ждем. Они ждут.

Ждут на их и наших кораблях и подводных лодках. Ждут на их и наших аэродромах. Ждут на их и наших позициях.

Ночь, полная томительного ожидания.

Лишь волны Балтийского моря лениво катят свои гребни в ночной тьме. Впрочем, они тоже ждут. Вот только их ожидание совершенно беспристрастно. Им безразлично, чьи корабли и головы покрывать собой навсегда. Их головы или наши.

Театр одной ночи.

Близок рассвет.

КРЫМ. ДВОРЕЦ «МЕЛЛАС». 14 (27) августа 1917 года.

Крымская ночь темна. Лишь сверчки и прочая ночная живность. Где-то там внизу волны Черного моря разбиваются о набережную Мелласа.

— Готова?

— Да, Ваше Величество!

— Ну, с Богом тогда.

Две фигуры в полевой форме вышли из темного дворца и направились по дорожке в сторону командного центра.

Вход. Двери.

В проходе возникает удивленный офицер.

— Штабс-капитан Черенков, дежурный офицер, Ваше Императорское Величество! Нижайше прошу меня простить, но…

Маша смерила его холодным взглядом.

— В чем дело, штабс-капитан?

Черенков сглотнул, но все же договорил:

— Дело в том, Ваше Императорское Величество, что поручика Иволгиной нет в списках лиц, имеющих допуск на объект.

Царица несколько секунд изучающе смотрела на штабс-капитана и тот, не выдержав взгляда, вновь сглотнул и неуверенно добавил:

— Могу вызвать генерала Артемьева, если на то будет ваша воля, Ваше Императорское Величество. Лично я не имею права. Таков порядок. Прошу простить…

Она милостиво разрешила.

— Вызывайте.

Появившийся через пару минут Артемьев удивленно посмотрел на пришедших.

— Ваше Императорское Величество?

— Доброй ночи, генерал.

— И вам желаю здравствовать, Ваше Величество. Что-то случилось?