– Лили, если бы клиент захотел тебя – я позвал бы тебя. Уйди, не мешай, - отмахнулся как от назойливой мухи, захлопывая перед её носом дверь. – Идём же, - потащил Веру практически силой. – Тайна, не тайна - к чертям, если на горизонте маячит куш.

Вера негодовала. Нет, она была в бешенстве! Танцевать для всех или кого-то одного тет-а-тет - разница огромная. Зачастую подвыпившие клиенты распускают руки, и хоть в приват-румах находились скрытые камеры, видео с них всё равно не уходило дальше пульта охраны. Даже если клиент озвереет и нападёт на танцовщицу, скорее всего дело замнут – слишком влиятельны люди, которые к ним ходят, проблемы никому не нужны.

Официально секс с клиентом был под строжайшим запретом, а вне стен клуба хоть трава не расти. Обычно девочкам удавалось договориться о продолжении банкета после рабочей смены, и случая реального изнасилования в их заведении не было ни разу. Ну или их очень тщательно замалчивали.

Такая вот жизнь, и ведь не посетуешь - все, кто приходил в «Магнолию», делали это по собственной воле, стало быть, были готовы ко всякому. В конце концов не плюшками торговать пришли, сфера подобного рода услуг всегда сопряжена с риском.

Вере это всё претило. Она больше ничего не умела – только танцевать, и зарабатывала на этом как умела. Она не любила мужчин, чувствовала неподдельное отвращение, наблюдая за их сальными глазами, ненавидела их жадные прикосновения и покрытые испариной желания лоснящиеся лбы. В общем зале у пилона она абстрагировалась от действительности и танцевала, руководствуясь разумом. Долг по ипотеке уменьшался, тумбочка матери была наполнена нужными лекарствами, а холодильник – едой. Но, танцуя тет-а-тет для клиента, она чувствовала себя уявзимой и незащищённой. Она осталась у Вазгена только лишь потому, что он избавил её от этой унизительной участи. И вот, придётся проходить это вновь...

Ей казалось, что психологическая травма, которую она пережила будучи подростком, осталась далеко позади, под ворохом воспоминаний. Она специально выбрала такой сложный путь - наступила на горло страхам и пришла в стриптиз, чтобы доказать себе, что сильнее демонов прошлого, что её не сломало то, что произошло в том промозглом сарае в канун нового... Но всё это было самообманом. Она всё помнила, помнило её тело, и вновь возродившиеся ночные кошмары были тому живым подтверждением.

– Вазген, пожалуйста… - ещё раз попыталась Вера, понимая, что это бесполезно. Тот лишь шикнул, нетерпеливо кивнув головой на дальнюю комнату в конце коридора.

А и гори оно всё! Один раз ничего не изменит. Стянув со лба маску, надвинула чёрный бархат на глаза.

Чёртов Багдасаров, чтоб ему пусто было! А Вера была более чем уверена, что приват оплатил именно он. И оплатил крайне щедро, раз босс решил поменять сложившееся правило.

Старый прижимистый извращенец дошёл-таки до ручки и решил стать первооткрывателем. Её едва не стошнило от мысли, что этот отвратный колобок будет трогать её своими пальцами-сардельками и считать своей вещью. Увы, но пока тикает счётчик, она хоть и не полностью, но будет принадлежать ему.

Ну ничего, она устроит ему горячий приват. Мало не покажется.

Негодуя, отодвинула тяжёлую занавеску, погружаясь в тёмно-бордовый бархат крошечной комнаты. Вопиющая вульгарность.

В воздухе душными испарениями клубился аромат ванили, из скрытых колонок мягко лился эротический трек.

Кожаное кресло для важного гостя пустовало.

Ну и отлично. Её время уже пошло, и её ни грамма не колышет, где носит этого индюка.

Переполненная злостью, решительно поднялась на круглый танцпол, вскинула взгляд и буквально застыла – в самом углу комнаты, погрузив ладони в карманы брюк, стоял Туманов.

На затылке приподнялись волосы. Дыханье замедлило ход, сердце почти остановилось… и тут же припустило со страшной силой, грозясь пробить грудную клетку мощью титанических ударов.

Он здесь? Как? Каким образом?

Это совпадение, просто совпадение, - шептала мысленно, с огромным усилием вымучивая из себя первые движения. Неловкие угловатые наклоны, способные разве что рассмешить, но никак не завести мужчину.

Отточенное годами мастерство полетело прахом – она словно забыла как это - двигать руками и ногами. Лодыжки налились свинцовой тяжестью - невозможно шаг сделать, не то, что танцевать.

Абстрагироваться от мужчины, который тебе безразличен – легко, но как же сложно, когда он вызывает в тебе такую неконтролируемую бурю эмоций.

Отделившись от стены, Туманов подошёл ближе. Медленно обошёл кресло, сел, положив руки на обшитые кожей подлокотники.

Черный костюм, белая рубашка, на груди из-за расстегнутого ворота темнело пятно татуировки.

Он не смотрел на её тело, оно его словно не интересовало, он заглядывал ей в глаза, цепко, не теряя контакта.

От утреннего Назара, играющего с собаками во дворе, не осталось и следа – он снова был прежним Тумановым: холодным, собранным, безэмоциональным.