— Может, оставить тебя на явке и все дела? — спросил он озабоченно. — Самое неподходящее время, чтобы валяться разломанной куклой…

— Если получу такие инструкции, останусь, — сказала она.

…Город был не такой уж и маленький, тысяч сто населения, а потому мог похвастать всеми атрибутами цивилизации — в том числе и такси. Побродив немного, присмотревшись к коловращению жизни, купив по дороге пачку пресловутых «Тампаксов» и темные очки, Мазур принялся отлавливать машину. Остановился седоватый толстяк на синей «шестерке», подрабатывавший, надо полагать, в дополнение к пенсии.

Джен, во исполнение строжайших инструкций, прилежно молчала, не без любопытства поглядывая вокруг. Хорошо, что она не поняла ни словечка из того, что Мазур сказал пенсионеру, — иначе непременно возникли бы сложности…

Шоферюга, как частенько случается, попался общительный — но заготовленную Мазуром легенду, не особенно и сложную, заглотал без малейшего сопротивления. Ну, были в гостях. Ну, хотят забросить вещички и съездить попрощаться еще с одним знакомым. Что до молчания «жены», смирнехонько сидевшей на заднем сиденье… Мазур, устроившийся рядом с водителем, изобразил глазами и мимикой недвусмысленный намек на некую ссору. Пенсионер понимающе похмыкал и больше этой темы не поднимал.

Джен узнала вокзал в самый последний момент. Мазур видел в зеркальце, как она непроизвольно встрепенулась, но промолчала, только положила руку на карман куртки, пытаясь нащупать револьвер. Сделав ей успокаивающий жест, Мазур надел темные очки, подхватил сумки и выпрыгнул из машины. Шагая к камере хранения, он на миг ощутил себя огромной подвижной мишенью в чистом поле — но не собирался менять решения. Слишком много населенных пунктов «соседям» пришлось взять под наблюдение, слишком много непосвященных оперативников втянуто в игру — а ведь есть еще и повседневная рутина, так что новое поручение останется очередной прихотью высокого и далекого начальства, которое обычно выполняют спустя рукава. Вряд ли они постоянно патрулируют сам вокзал — гораздо рациональнее пасти лишь перрон, следя за прибывающими и отъезжающими. Да и инструкции у них неминуемо туманны — то ли два человека, то ли полдюжины, то ли появятся здесь, то ли нет…

Все отняло минут пять. Он вприпрыжку вернулся к машине, плюхнулся на сиденье и сказал:

— А теперь на Ленина, батя, там мы тебя и отпустим…

Отпустили, конечно, домов за десять от нужного. Не спеша пошли по широкой улице.

— Ты с ума сошел? — тихо спросила Джен.

— Ничего подобного, — сказал Мазур. — Это называется— под свечой темнее всего. Не сталкивалась с подобной аксиомой?

— Вообще-то смысл есть, — признала она. — Но как подумаю, что все кассеты лежат в примитивнейшей камере хранения…

— То-то и оно. От нас ждут нечеловеческих хитростей, а мы им — примитив. Хорошо срабатывает.

— А если пожар?

— Напряги память и подумай хорошенько, — сказал Мазур. — Ты когда-нибудь слышала про пожар на железнодорожном вокзале?

Она добросовестно задумалась. Мазур остановил ее, отошел к бело-синему киоску и купил обоим мороженое. Вернувшись, сунул ей красивый пакет и поинтересовался:

— Ну как, вспомнила?

— Ты знаешь, как не бьюсь, припомнить не могу… — сказала она с удивленной улыбкой.

— То-то, — осклабился Мазур. — Горят дома, бензохранилища, леса и отели. А железнодорожный вокзал — нечто незыблемое и с пожаром никак не ассоциируется. Если и загорится, раз в сто лет. И потом, есть еще один нюанс… Мы сейчас совершенно слились с толпой — никуда не спешим, никакой поклажи не имеем. Если нас каким-то чудом и засекут, брать тут же ни в коем случае не будут. Станут следить, справедливо рассудив, что сокровища мы куда-то запрятали. Ты не видела слежки, когда отъезжали от вокзала?

— Не было никакой слежки. И за тобой, когда ты возвращался, никто не шел.

— Вот видишь, — сказал Мазур. — Честно говоря, у меня было желание отправить кассеты обыкновенной посылкой. На шантарский адрес кого-нибудь из знакомых. В советские времена я бы рискнул — но сейчас почта работает похуже, чем у вас лет сто назад на Дальнем Западе. Впрочем, в советское время мы бы с тобой в жизни не встретились и такую операцию не крутили бы… Постой здесь, долижи мороженое. Если пристанут знакомиться, гордо отворачивайся.

Он взбежал по ступенькам к двери в торце панельной пятиэтажки, над которой висела вывеска «12-е почтовое отделение». Минут через пять появился на улице. Джен с презрительным видом смотрела на поток машин, а возле нее вертелся сын кавказских гор в своей национальной одежде — замша, золото на пальцах и во рту, сизая трехдневная щетина — и уныло, без особой надежды, тянул:

— Дэвушка, правда нэ хочешь в рэсторан, да?

Мазур дружелюбно похлопал его по плечу:

— Дарагой, это не ты на лестнице стодолларовую бумажку потерял?