Шрифт:
Мазур осторожно поднял Джен из кресла и отвел на кухню. Тихо спросил:
— Выдержишь? А то, может, и в самом деле тебе имеет смысл стать богатой…
Джен сверкнула на него глазами:
— Отпусти. Сама стою, без подпорок. Постараюсь выдержать. Тампоны дай.
Вырвала у него коробочку и скрылась в ванной. Вернувшись в комнату, Мазур отволок пленника к дивану и старательно примотал оставшейся веревкой к двум ножкам. Усмехнулся:
— Привет Чаку Маллисону. Насколько я успел узнать девочку, она с ним покончит…
— Идиоты… — простонал тот, жмурясь. — Болваны…
Мазур смастерил ему кляп из разорванной простыни — чтобы не задохнулся, но и не вытолкнул изо рта раньше времени. Усмехнулся:
— Ну вот, проверим твое везение. Рано или поздно обеспокоятся, начнут тебя искать… В скелет не превратишься.
Услышав, как хлопнула дверь ванной, направился туда. Джен выглядела немного получше. Мазур протянул ей ключи:
— Когда выйдешь из подъезда, увидишь слева белую машину. Номер сто шестьдесят девять — на буквы не обращай внимания, все равно ты их не знаешь… Садись непринужденно и быстренько отъезжай к следующему дому. Я смотаюсь через балкон, а то меня возле подъезда соседки видели… С ключами разберешься?
Она кивнула:
— Конечно. Брелок — пульт сигнализации, что тут непонятного? Только… не смей его убивать, понятно? Он мне нужен живой. Дома.
— Есть, сэр, — ухмыльнулся Мазур. — Пусть живет…
Когда за Джен захлопнулась дверь, он задумчиво погладил кобуру под свитером. Руки чесались обрубить хвост — но слово следует держать, да и не столь уж опасен этот тип…
Повернулся к связанному. В глазах у того не было страха— одна вселенская печаль. Мазуру даже показалось, что по комнате призрачным журавлиным клином пролетают бесконечные вереницы зеленых бумажек с портретом Франклина [23] , непоправимо уплывающие в небытие вместе с беглецами. Он усмехнулся, быстро и методично опорожнил ящики стола, вышвырнул на пол одежду из шкафа, разбросал все, что мог. Сунул в карман пистолет и рацию, подошел к лежащему, присел на корточки:
23
Портрет Бенджамина Франклина помещен на стодолларовых купюрах.
— Это тебя ограбили, маленький. Соображаешь? Открыл дверь по наивности, ворвалась банда тинейджеров, настучала по зубам и унесла все, что подвернулось. Соображаешь? Понял, спрашиваю?
Тот чуть заметно кивнул, глядя с бессильной яростью.
— Умница, — сказал Мазур. — Иначе, если нас повяжут, будем в два голоса уверять, будто ты сам отдал и машину, и ствол, что на самом деле и должен был обеспечивать наш отход… В такой ситуации наши ребятки и своему-то не поверят, а уж чужому, которого априорно подозревают в двойной игре, — и подавно. И устроят тебе что-нибудь вроде случайной автокатастрофы… Я толковые вещи говорю, а? Вот видишь… Так что не было нас тут, померещилось тебе. И мой тебе добрый совет: настраивайся заранее на роль главного свидетеля, возмущенного до глубины души махинациями злодея Маллисона, — и совершенно добровольно поведавшего мисс Деспард о двойной игре предателя… Спасай, что возможно, — то бишь свою драгоценную шкуру…
И направился к балкону, философски подумав, что ему все равно не дождаться от руководства ФБР медали за все свои труды. Ну и черт с ними, лишь бы девчонка достала на родине эту гниду Маллисона, — всех, причастных к этому делу, надо выкорчевать, как сухой пень…
Когда заносил ногу за перила, из-за угла показалась сухопарая дамочка с черным пуделем на поводке. Делать было нечего, и Мазур прыгнул, приземлился в трех шагах от нее. Приложил палец к губам, сказал дружелюбно:
— Ничего страшного, никаких воров, вот у меня и руки пустые, никакого мешка на горбу… Муж вернулся из командировки, принесла нелегкая…
И побыстрее направился прочь, пока она не опомнилась.
Глава двадцать пятая
Привет с большой земли
— Шантарск в четвертую кабину! — захрипел динамик.
Мазур, минут сорок торчавший у окна, встрепенулся, быстрыми шагами пошел к застекленной двери с облупившейся красной цифрой «4». Не садясь на крохотную откидную лавочку, поднял трубку. В соседней кабине жизнерадостно вопил густой бас:
— Выезжай! Выезжай, говорю, готовы подписывать! Дозрели!
По извечному обычаю русского человека, привыкшего к технике времен даже не Попова — Грэхема Белла — Мазур закричал в трубку:
— Але, але! Шантарск?
— Слушаю, — довольно внятно произнес в ответ женский голосок.
— Сташук, — сказал Мазур, невольно понижая голос.
— А, Витя? — как ни в чем не бывало прозвенел голосок. — Ну наконец, нашел время… Как женился, так и дорогу забыл? Тебе Гошу?
— Ага, — сказал Мазур. — Есть он?
— Где ему быть, у телевизора торчит… Погоди.
После нескольких секунд молчания раздался уверенный, чуть насмешливый голос генерала Глаголева:
— Але, Витек? Ну, нарисовался наконец, а мы тут ждали-ждали, все жданки съели… Где шатаешься?
— Дела, — сказал Мазур. — Замотался вконец, едва расхлебался…
— Ты домой-то собираешься?
— Да пора бы, — сказал Мазур, ощутив огромное облегчение, как будто все проблемы теперь должны были сгинуть. — Я и сам уже думаю, сколько можно тут торчать…
— Когда тебя ждать?
— Как погода… Дня через два думаем… («двойка» была условным сигналом, извещавшим, сколько людей осталось от группы).