Шрифт:
Естественно, и родной спецназ учился водить вертушки по американской методике, плюнув на идеологические страсти-мордасти вроде пресловутого низкопоклонства перед Западом. Так оно выходило гораздо практичнее и полезнее…
Внизу неслась сплошная размытая полоса, зелено-бурая. Сверху нависали угрюмые серые облака. Бортового вооружения, конечно, нет и в помине, а жаль. Радара тоже нет — это уже похуже, потому что вертолеты, в отличие от автомобилей, зеркалами заднего вида не оборудованы — по крайней мере эти модели, и если кто-то вздумает зайти в хвост, обнаружить его трудновато… Правда, и на тех вертолетах, что принадлежали уничтожившим «Заимку», бортового оружия Мазур не заметил, а это кое-какой плюс… Если начнут примитивно палить из автоматов, попасть будет трудновато, тут вам не кинобоевик…
Для проверки он заложил вираж, взглянул назад — и погони не увидел. Серое небо, казалось, с каждой минутой опускается все ниже, вот-вот придавит к земле… Он не глядя протянул руку вверх, вынул из гнезда наушники, соединенные проводом с приборной доской, нацепил.
В наушниках отчаянно трещали грозовые разряды. Как бы и в самом деле не влететь в грозу сгоряча… Она совсем близко где-то, она рычит и погромыхивает, и слева явственно мелькнул отдаленный отблеск молнии. А парашютов, конечно, никаких. Положим, от попадания молнии вертушка не загорится — но неминуемо возникнет разность потенциалов, при посадке проскочит разряд между машиной и землей, и уж тут-то возможны нехорошие сюрпризы вроде взрыва бензобака, Мазур помнил лекции…
Ух! Вертолет тряхнуло — воздушная яма. Сердце на миг замерло, провалилось в невесомость. Мазур расслышал визг Джен — вот тебе, девочка, «русские горки»…
Пошла болтанка — но прекратилась вскоре. На выгнутом лобовом стекле расплылось несколько бесшумно-туманных взрывов — попали под дождь, а стеклоочистителей, конечно, не имеется…
В пулевую пробоину, украсившую боковое стекло, врывалась тугая тонюсенькая струйка холоднющего воздуха, трепавшего волосы Джен. Она склонила голову пониже, но тут же подняла: предпочла ошалелый сквозняк лицезрению проносящейся чуть ли не под ногами тайги, способному вызвать морскую болезнь. В наушниках трещали разряды, вонзаясь в мозг тонюсенькими буравчиками, и Мазур совсем было собрался их скинуть — но тут расслышал:
— Третий, третий, предполагаемый курс… третий! Курс — юго-восток, как понял, как понял, юго-восток, третий, юго-восток!
В ответ тут же прохрипело:
— …орой, второй, слышу, курс — юго-восток, связ…
— Третий, не понял, не понял, третий.
— Свяжитесь с пятым, «Бредень» по стандарту, «Бредень» по стандарту, как понял, прием?
— Понял, понял… ретий… редень… стандарт… — И снова оглушительный треск близкой молнии.
Мазур скинул наушники, опасаясь за барабанные перепонки. Главное он и так понял: их бегство заметили, о чем торопились настучать кому-то еще. Ну, а слово «Бредень» ничуть не являло собою китайской грамоты, кошке ясно, что начнут ловить, используя все, что у них припасено в заначке, знать бы только — что?
— В хвост! — проорал он в ухо Джен.
— Что?
— Иди в хвост! — заорал он еще громче. — В окно смотри!
Там, в конце салона, было обращенное назад небольшое овальное окошко. Кивнув, Джен выбралась из кресла и, цепляясь за все, что только можно, стала пробираться туда. Вертолет вновь стало швырять.
— Пристегнись там! — завопил Мазур, обернувшись к ней. — Вон, есть ремни! А то как швырнет… — замолчал, прикусив язык, да так, что из глаз посыпались искры, — это очередная воздушная яма подвернулась на пути.
Впереди вздымались сопки, и их вершины были укутаны густыми серо-белыми облаками, не способными подняться выше. Хреновато. Вмажешься — только брызги полетят…
Стиснув зубы, Мазур поднял машину выше. Мгла вокруг сгущалась, но приходилось лезть вверх, вверх… Далеко не всеми приборами он умел пользоваться, тут уж было не до изысканности — летишь не падая, и ладно. Очень может быть, профессиональный летчик давно бы уже отказался от столь безумного предприятия и пошел пешочком, но у Мазура не было профессионально поставленного страха перед окружающими опасностями, и он, вцепившись в рычаги, забирался все выше, одержимый лишь некоей фаталистической решимостью. Дождь заливал лобовое стекло, в кабине потемнело, все лампочки и светящиеся циферблаты обрели невыносимо яркие колера.
Покосился назад. Джен пристегнулась к боковому диванчику и, цепляясь за его спинку, старательно таращилась в окошечко, вряд ли способная что-то разглядеть в такой каше. Ничего, в том же положении находится и погоня…
Хватит, пожалуй, лезть за облака. Нет здесь сопок высотой в три километра… Мазур перешел в горизонтальный полет. Право слово, можно собой чуточку гордиться — машина тянет, отнюдь не собираясь пока что повторять подвиг Икара, вот только при такой скорости запас горючего тает, что твоя Снегурочка…
Накаркал — тряхнуло так, словно великанская ручища, сцапав вертолет за хвост, попыталась использовать его вместо теннисной ракетки. Картина Брейгеля: вокруг тишина и благолепие, а у бедного Икарушки только ножки торчат из воды…
Стиснув рычаги, Мазур выровнял машину. И несся дальше во влажной полутьме. Слева вспыхнул огненно-ветвистый зигзаг молнии, все вокруг озарилось пронзительно-зыбким сиянием, словно перенеся на миг в иной, нереальный мир. Еще одна молния, справа. Мазур шел по прежнему курсу, потому что ничего другого и не оставалось. Всякое представление о времени исчезло — справа на приборной доске светился циферблат, но Мазур, поглощенный борьбой с подступившей со всех сторон грозой, смотрел на него не видя, не в силах понять, что означает положение стрелок. Не было времени это вспоминать.