Полагая себя в безопасном отдалении, волк спокойно уселся, закинул голову и взвыл. Выскочили еще двое, закружились вокруг, крупный зверь, не вставая, щелкнул зубами, едва не ухватив одного из подбежавших за плечо. Оба рванули в тайгу. Вереницей пронеслись меж стволов еще несколько, определенно собираясь перерезать дорогу.

Опытным охотником Мазур никогда не был, да и волков видел лишь по телевизору, но в этих ему почудилась некая несообразность. Прежде всего, они были разными — у одного морда узкая, у другого гораздо шире, тот серый, а вон тот, присоединившийся к воющему, похож скорее на немецкую овчарку с широкими ушами. Вновь донеслись звуки, больше похожие на лай. Но волк не лает, известно даже дилетанту…

— Волки, — сказала Джен уже утвердительно. — Так ведь?

— Погоди… — процедил он сквозь зубы, не отнимая бинокля от глаз.

— Вон там!

Впереди, метрах в трехстах, на кромке болотца, появились три крупных зверя. Сели, вывалив языки. Мазур развернулся в их сторону, поймал в окуляры, искренне сожалея, что оптика не прикреплена к чему-нибудь серьезному, дальнобойному, типа ПГС-1 или «Крико-Снипер» с приличным ремингтоновским патроном…

До них метров триста — значит, нечего и пытаться. Его автомат — строго говоря, пистолет-пулемет — был прекрасным инструментом для ближнего боя, штурма, доброй перестрелки с засевшим на небольшом расстоянии противником. Но для пальбы на дальние дистанции решительно не годился, уже на ста метрах никакой точности попадания. А о пистолете, висевшем на поясе, о пушечке Джен и вообще говорить смешно…

Все же он, повернув барабанчик прицела на максимум, вскинул автомат и плавно потянул курок, взяв гораздо выше цели.

Не стоило и стараться. Далеко в стороне от сидящего волка взлетел едва заметный фонтанчик воды. Мазур выругался от злости. Волки не шелохнулись, загораживая дорогу.

— Пальнуть? — спросила Джен.

— Отставить, — резко сказал он. — Не достанешь ведь…

— Что они так нагло…

Сверху, на сопке, послышался многоголосый вой, перемежавшийся коротким яростным лаем. У Мазура зарождалось нехорошее подозрение.

О чем о чем, а о волкособаках он наслушался вдоволь. На юге, в сагайских степях, они давно уже стали нешуточной проблемой и вредили отарам — да и всему живому в деревнях — как только могли…

Это у лошадей с ослами не бывает потомства, а волк и собака — родственники довольно близкие. И в интимную связь вступают без малейших предрассудков, весьма даже охотно, чем издавна и пользовались толковые охотники, чтобы улучшить породу: течную сучку отводят в лес, привязывают там на ночь, и не было случая, чтобы волки ее сожрали…

Так что Джек Лондон иных своих четвероногих героев не выдумывал, а брал из жизни. В последние годы Шантарская губерния убедилась в этом на собственном опыте. Брошенные хозяевами собаки прибивались к волчьим стаям, даже у кобеля был шанс выжить, не говоря уж о суках. Потомство плодилось неимоверно. Мало того, что все метисы особенно крепки, жизненной силой и здоровьем безусловно превосходя «чистокровок», — потомство собаки и волка обладает кое-какими невероятно пакостными с точки зрения человека чертами. От волка — ярость, от собаки — полнейшее отсутствие страха перед человеком, издавна присущее чистокровному волку. Отсюда невероятная наглость нападений.

Стая состояла как раз из волкособак — впрочем, очень может быть, и щедро разбавленная «чистыми» волками. То-то они сидят, можно сказать, безмятежно, полное впечатление, что сейчас цинично захохочут…

По склону метнулось с полдюжины поджарых силуэтов.

— Стоять! — бешено выдохнул Мазур.

Поднял автомат, выдвинул плечевой упор до предела и ждал. Рассыпаясь веером, разведчики понеслись к нему… Н-на!

Короткая очередь швырнула переднего на землю, по инерции он прокатился кубарем, замер. Остальные, пробороздив лапами землю, притормозили. Но никакой робости в них Мазур не замечал. Просто, столкнувшись с отпором, решили благоразумно подождать, оценить ситуацию…

Мазура вдруг осенило: мало того, что они не боятся предмета, в котором чистокровный волк моментально бы опознал ружье — они вообще не связывают его с гибелью сородича! Помнится, читал какой-то рассказик — фантастический, правда, но суть звериной психологии схвачена была верно. Пушка, которая не бабахает. Беззвучная смерть одного зверя остальных ничуть не обескуражила, ее просто-напросто не связали с черным предметом в руках у жертвы… А до чего грамотно прижали к болотцу, твари, есть, видимо, опыт…

— Если опять кинутся, пальни разок, — распорядился Мазур, понизив голос до шепота, словно боялся, что они могут услышать и понять. — Только раз, понятно?

Она кивнула, сжав левой рукой запястье правой.

Вторая атака последовала внезапно — будто молниеносно разжались пружины. Уже с десяток зверей наметом, стелясь над колодинами, проваливаясь в мох на склонах, кинулись к болотцу. Грохнул выстрел, и несшийся впереди споткнулся, покатился через голову, взвыл совершенно по-собачьи, забился…