Мазур с чувством выругался, помянув всю родословную аборигенов и их несомненных предков-бабуинов. Вообще-то и свой брат-славянин, обитавший в этих краях, испокон веков баловался самострелами — но этот самострел, судя по месту попадания, был поставлен на человека… Каким бы крупным ни был олень или медведь, стрела непременно пролетела бы над ним.

Жестом приказав Джен оставаться на месте, он быстро пополз вперед. Встал, огляделся. Попытался выдернуть стрелу, но не получилось, чересчур глубоко засела. Принялся работать ножом — и вскоре освободил наконечник, длиной чуть ли не в ладонь, широкий, без единого пятнышка ржавчины. Он мог и ошибаться, но древко казалось совсем новым, стрела изготовлена в этом году…

Мысленно проведя траекторию, он направился к тому месту. И отыскал горизонтально укрепленный лук со спущенной тетивой — изготовивший его умелец городской цивилизации не чурался и без зазрения совести осовременил древнее изделие. Тетива была трудолюбиво изготовлена из свитых жилок толстой лески, для «натяжки» использовалась такая же леска, а сам лук старательно обмотан полиэтиленом, закрепленным леской потоньше. Конструкция не боялась непогоды, могла находиться в боевом положении черт те сколько…

— Охотничьи примочки, — сказал он, вернувшись к Джен. Не стоило беспокоить ее лишними сложностями.

— Интересно, это на какого же зверя? — Она подошла к стволу, встала напротив ямки, проделанной ножом Мазура. — На слона, не иначе? Не темни, а?

— Ну, на человека, — хмуро сказал Мазур. — Но послушай, я в жизни не слышал о таких художествах…

— Можно подумать, ты здесь жил постоянно. Сам говорил, увезли тебя еще мальчишкой из этих мест… Святилище какое-нибудь?

— Так-то оно так, но все равно… — с сомнением покачал он головой. — Ну не слышал я о засекреченных святилищах! Не бывало их тут! Если гораздо южнее от Шантарска… У здешнего народца есть разве что «деревья духов», но их никогда не окружали самострелами и капканами, наоборот, любой странник мог спокойно повесить на ветку какое-нибудь подношение, чтобы дорога была легкой… Давай лучше подумаем, что нам дальше делать. Впереди могут попасться новые сюрпризы…

Огляделся. Вокруг вздымались крутые, поросшие кедрачом склоны.

— Туда? — понятливо указала Джен.

— Придется, — вздохнул Мазур. — Стороночкой обходить будем эту чертову тропу — я не сомневаюсь, что это все же тропа. Вряд ли и на склонах самострелы понатыканы. Подожди, придется палки вырезать. Везде скользко, а уж со склона можно так навернуться…

— А обойти никак нельзя?

— Увы, — сказал он. — Это ж какой круг делать по горам… Да и непонятно, что именно надо обходить, придется смотреть в оба, вот и все. Поди угадай, куда она ведет… А вдобавок, на наше невезение, эта тропинка с нашим маршрутом почти идеально совпадает. Как для нас приготовлена. Ну, понятно — это, судя по всему, самый короткий и легкий путь на юг и юго-восток, к каковому выводу здешние жители пришли без всяких процессоров…

Темп продвижения замедлился несказанно. Вверх и наискосок по склону, вниз и наискосок по склону, зорко глядя под ноги, то и дело упираясь палками, тщательно ставя ногу, подошвы не так уж и скользят, спасибо засекреченным дизайнерам, но все же шагать тяжеленько… А чертов дождик старательно насыщает воздух летучей сыростью, полное впечатление, что влага помаленьку проникает под кожу…

— Стоп, — сказал Мазур. Откинул капюшон, осмотрелся. — Видишь?

Джен подошла, ухватилась за его локоть, чтобы, используя в качестве точки опоры, обогнуть дерево.

— Вон там? — спросила она.

— Ага, — сказал Мазур.

Вынул бинокль, тщательно протер линзы специальной тряпочкой, особо усердно поглощавшей влагу. Смотрел недолго, передал бинокль Джен. Она почти сразу же вернула, сказала с торжеством:

— Я ведь говорила! Ну, и на что это похоже?

В отвесном склоне одной из сопок зияла высокая черная дыра — вход в пещеру. Перед ним, по обе стороны, двумя дугами протянулись шеренги высоких столбов с грубо вырезанными рожами. Мазур машинально пересчитал их — двенадцать. Два крайних покосились, но все остальные выглядят крепкими, довольно новыми, хоть и почернели от дождя. Вытесаны из цельных стволов — высоченные идолы, насколько можно рассмотреть, то ли оструганные с превеликим тщанием, то ли заглаженные наждаком или чем-то подобным до того, что дерево кажется гладкой, почерневшей костью.

— Ни черта не понимаю, — признался Мазур.

— Вон, видишь? Там определенно жгли костры, и не единожды. И там… Углей кучи.

Он кивнул. Кострища остались не перед идолами, а там, где он сам расположился бы на привал, приехав навестить пещеру. В стороне, у сплошной стены леса, защищавшего небольшую прогалину перед входом в пещеру от северного ветра. Никаких черепов у подножия идолов, вообще ни единой косточки — если им и приносили какие-то жертвы, то уж никак не в виде людей или дичины…

Осмотрел прогалину в бинокль гораздо тщательнее. Никакого мусора, ни малейших следов человеческого присутствия — только черные пятна двух кострищ, высокие идолы и вход в пещеру. А вот затес на дереве присутствует — и на сероватом срезе, расположенном примерно на высоте двух метров, просматривается черный, выжженный знак, своеобразный иероглиф, то ли птица, то ли стилизованный олень, то ли непонятно что…

Оглянулся на Джен и, увидев в ее глазах неугасимый пламень женского любопытства, покачал головой: