— Валентин! Давай я тебя поцелую! — Иванка с радостным визгом повисла у него на шее.

И они замерли у монитора.

На экране перед их глазами была именно та самая пропавшая картина…

— Значит, все-таки Иванка оказалась права! Это действительно картина Николая Мая! — прошептала ошеломленная Лера. — Я начинаю тебя бояться. Ты — настоящая Кассандра!

— Да! — тихо сказала Иванка. — Я и сама, честно говоря, этого не ожидала!

— Но если бы ты не придумала этой завязки своего нового роман о художнике, если бы не подтолкнула Валентина к этим поискам, — вряд ли он догадался бы, где искать информацию о… о вполне реальной картине.

Валерия замолчала, полностью погрузившись в созерцание того, что она видела теперь на экране компьютера. Не замечая, как течет время вспять… Какая странная вещь. Причем, сразу не поймешь, что же в ней такого особенного? Действительно, словно в вихре красок проступает летящий дракон.

…И тут она словно провалилась в бесконечно долгий тоннель времени. На нее теплой щемящей волной нахлынули воспоминания детства.

…Сейчас ей предстоит отыграть очередной концерт, которым завершается каждый год в их музыкальной гимназии. Обычный — для других, но не для Леры.

Она ужасно боялась этих концертов. Потому что едва выходила на сцену — начиналось что-то ужасное. Ей казалось, взгляды всех собравшихся в темной яме зала, устремленные на нее из темноты, обжигают, как мороз, что с нее словно кто-то сдирает кожу. Руки деревенели и словно примерзали к клавишам, и ей стоило огромных усилий двигать пальцами с такой же уверенностью, как в классе на обычном уроке.

Ее учитель, пожилой седовласый человек, словно чувствуя, что она сейчас переживает, тихо говорит ей: «те, кто сидит в зале и смотрит на вас — они ведь на самом деле помогают вам, общаясь с вами на невербальном уровне, они сопереживают и сочувствуют …А вы просто-напросто должны подарить им какое-то самое главное свое открытие. Вашу саму-самую секретную тайну… Плохой или грубый человек ее все равно не поймет. Поймут лишь те, кто настроен с вами на одну волшебную струну, кто разговаривает с вами с открытым сердцем, с огромной симпатией.

И вот этот наступивший день концерта. И когда Валерия поднималась по ступенькам на сцену, и перед глазами бежали эти мерцающие, слегка трассирующие дорожки от огней рампы, она окончательно поняла, какую тайну она должна сообщить тем, кто сидел в зале. Да, действительно, Лунная соната, которую она должны была исполнить, была посвящена юной графине Джульетте Гвичарди, в которую был влюблен композитор. До сих пор считалось, что именно она покинула композитора, предпочтя его другому. Но на самом-то деле все было как раз наоборот. Великий композитор просто-напросто …использовал свою юную Джульетту: «Перемена, произошедшая во мне теперь, вызвана милой, чудесной девушкой, которая любит меня и любима мною», писал великий Людвиг ван Бетховен. Но его собственная музыка все же выдала посвященным правду: эта девушка была лишь прикрытием. Она лишь помогла пробудиться необыкновенным, уже почти забытым в его зрелом возрасте эмоциям, и ему удалось, наконец, то, о чем мечтал давно. Поймать этот луч, эту светлую дорожку, возводящую на небеса, в даль, почти недостижимую для простых смертных, туда, где нет страстей, а чувства возвышены до блаженного покоя вечности у престола Создателя.

И это было так прекрасно, что Людвиг практически не заметил, как его покинула юная Джульетта и ушла к графу, а по совместительству, музыкальному администратору и композитору-любителю Венцелю Галенбергу. Девушка была на самом деле лишь ключиком к секретам вдохновения.

А что касается самой Джульетты — что ж, женщины быстро забывают тех, кто изменил им с лунным светом…

Валерия вдруг услышала свой голос, напевавший основную тему из второй части «Лунной сонаты». И вовсе не удивилась этому. Ох уж эта «лунная дорожка», бегущая в полночь от сердца к сердцу…

Она взглянула на сидящих рядом людей.

Иванка, полуприкрыв глаза, слегка покачиваясь в такт неведомым мыслям или ритму услышанной ею музыки внутри своей души, а может просто думала о чем-то своем.

Валентин, уставившись в одну точку застывшими, странно поблескивавшими глазами, тоже, по всей видимости, пребывал в далекой нирване.

То ли от голоса Леры, то ли от какого-то внутреннего толчка, Валентин также пробудился.

— Что за черт… — были его первые слова после этих нескольких минут? часов? — А она, эта картинка, признаться, — с доброй чертовщиной. Вчера я ее, честно говоря, и не оценил по достоинству.

— Да, и тебе она тоже такой показалась? — живо переспросила Валерия. Но на самом деле ей самой просто не терпелось поделиться всем тем, что она только что пережила.

— Представляете, я прониклась ее настроением и вдруг погрузилась в такие далекие воспоминания юности!.. Вспомнила, как впервые мне захотелось сочинять музыку…

— А я вот сейчас «впал в детство», — попробовал пошутить Валентин, вспоминая, как только что, словно провалившись в какую-то воронку времени, очутился в далеком детстве.

— Как тебе эта картина? — спросил Валентин у Иванки. — Странная она… Но что-то в ней, действительно, есть.

— Знаешь, меня тоже бросило в детство, — коротко отозвалась Иванка. Затем, посерьезнев, подытожила:

— Итак, у нас у троих возникли детские воспоминания… Интересно. Надо подумать, что бы все это значило… А вообще-то уже поздно. Хватит на сегодня впечатлений. Все остальное — завтра, на свежую голову. А пока — спать, спать, спать…

Легенды знают вс ё