— Как тщетны Оливии несчастной будут вздохи! О время, здесь нужна твоя рука. — Почему-то я посмотрела на Эйдана, когда договаривала реплику. Он уселся на место в первом ряду, и когда наши взгляды встретились, его лицо помрачнело. Девушка, которая притащилась на нашу репетицию, все еще сидела рядом с ним. Я проигнорировала ее и закончила свой монолог: — Мне не распутать этого клубка!

— Ужасно, — немедленно и громко объявил Эйдан. — Акцент, отсутствие эмоций. Ты здесь совсем одна. Ты должна привлечь внимание аудитории. Даже сейчас, когда ты изображаешь Цезарио, люди в зале, которые уже знают эту сцену, должны видеть тебя глазами Орсино. Они должны желать тебя. А ты такая же привлекательна, как пердун в скафандре.

— Погоди-ка, — начал Джек, но я подняла руку и остановила его. Он застыл в проходе у края сцены и в отчаянии захлопнул рот. Должно быть, я выглядела довольно взбешенной, потому что Джек молчал.

И я обратила свою ярость на мужчину, который оскорбил меня.

— Да кем ты себя возомнил?!

Эйдан выглядел удивленным.

— Я...

— Это был риторический вопрос, — отрезала я, мой голос громко и отчетливо прозвучал в зале. Наступила напряженная тишина, но я не позволила ей длиться долго. — С того момента, как вошел в этот театр ты только и делаешь, что меня оскорбляешь, а не критикуешь, и могу добавить, что это не твое дело. Если хочешь сыграть роль эгоистичного осла, тогда продолжай, но я — играю Виолу, и я — являюсь членом этой труппы, так что ты либо проявляешь ко мне хоть какое-то чертовое уважение, либо, черт побери, выметаешься.

Я не должна была это говорить.

Но все же сказала.

Эйдан уставился на меня, но на этот раз я не могла разобрать о чем он думает.

— Нора. — Мои внутренности сжались, когда за спиной Эйдана появился Квентин. Когда мои глаза встретились с взглядом режиссера, я была удивлена, что он широко улыбался мне. Думала, он будет в ярости. — Слава богу, ты наконец-то сделала ему выговор за ужасное поведение.

Облегчение охватило меня, когда Квентин поднялся на ноги и подошел к Эйдану.

— Мы друзья, приятель, и я искренне благодарен, что ты хочешь писать музыку для нас, но все же поддержу моего актера.

Эйдан встал и с извиняющим видом похлопал своего друга по плечу.

— Ты прав. Ты прав. Девушка новичок и нуждается в поощрении, а не в резких словах. И это не мое дело. Боюсь, во мне говорит властная задница. — Он повернулся ко мне с фальшивой улыбкой на губах. — Мои извинения, мисс О’Брайен. Этого больше не повторится.

Мы смотрели друг на друга, как два противника на боксерском ринге до того момента как Квентин не закончил репетицию. Я поспешила за кулисы, и уже собирала свои вещи с кресла в зале, чтобы уйти, как Джек подошел ко мне.

— Молодец, — сказал он себе под нос. — Ты должна была сделать это.

— Точно, — согласилась я. — Надеюсь, худшее позади.

Джек посмотрел через плечо, к нам приближались Эйдан и его модель.

— Николетт, было приятно познакомиться, — многозначительно сказал Джек девушке.

Она вернула ему кокетливую полуулыбку.

— Спокойной ночи, Джек, — кивнул Эйдан.

Он не смотрел на меня.

Меня для него не существовало.

И он ушел, вышел из театра, обняв красавицу Николетт.

Я пыталась не чувствовать боли, но это было невозможно.

— Невежественный кретин, — фыркнул Джек. — Почему он такой придурок по отношению к тебе?

Я думаю, он считает, что я разбила его сердце.

— Не знаю.

— Ты в курсе, что Николетт у него не единственная? Судя по всему, у везучего жука есть девушки на каждом континенте. И она не против этого, — недоверчиво сказал он.

Эта новость была как нож между ребрами. Я подарила своему другу мрачную улыбку.

— Хорошие новости для тебя.

— Это точно! — усмехнулся Джек. — Она дала мне свой номер.

Неудивительно. Джек не был Эйданом Ленноксом, но тоже мог очаровать большинство женщин.

— Что касается тебя, — сказал он, — не слушай его. Ты великолепна.

Я вернула его поцелуй в щеку.

— Спасибо, Джек, — грустно сказала я, не в силах скрыть свои чувства теперь, когда Эйдан ушел.

Однако я не хотела жалости Джека. Я схватила свои вещи и выскочила из театра, заранее боясь следующей репетиции.

И эта боязнь разозлила меня еще больше. Какого черта Эйдан здесь делает? Для него эта работа просто одолжение, а для меня театр — счастье.

Эйдан разрушал мое долбанное счастье! 

Сказать, что я находилась в плохом настроении после репетиции, было самым большим преуменьшением, и это плохое настроение длилось всю неделю. Мои коллеги в пабе избегали меня как чумы. Я не особо помогала наполниться банке с чаевыми, стоящей на барной стойке, поэтому предложила, чтобы Киран и наш другой коллега Джо, поделили ее между собой.