Я случайно взглянула на Эйдана, который стоял рядом с Квентином, и нахмурилась, недоумевая, как он наблюдает за актерами. Почему он присутствует на репетиции? Разве он должен здесь находиться? Можно же просто изучить производственные заметки Квентина, костюмы и декорации? Это ведь не генеральная репетиция.

С угла, где я сидела, я видела только профиль Эйдана. Волна чувств накрыла меня, пока рассматривала хорошо знакомое лицо. Воспоминания нахлынули на меня. Улыбки. Смех. Поцелуи. Мягкие прикосновения. Слезы. Как падает на колени. Избегает моего взгляда и просит уйти и отдохнуть. Последнее, что он сказал.

Я никогда не чувствовала такой запутанной смеси ярости и тоски. Сейчас я одновременно хотела подойти к нему, заставить взглянуть на меня и обнять, и схватить его за свитер и потрясти, как следует, хотя едва ли он сдвинется с места под моим натиском.

Я помню тебя, Пикси.

Я закрыла глаза, испытывая боль от воспоминаний. Если Эйдан снова назовет меня этим прозвищем, не знаю, расплачусь ли, или ударю его по лицу.

Вероятно, и то и другое.

— Виола! — Квентин развернулся и посмотрел на меня. — На сцену.

Нервозность накатила мощной волной, и я медленно выдохнула, прежде чем встать и выйти на сцену. Я надеялась, что внешне выглядела спокойной и готовой к репетиции, потому что внутри находилась под напряжением.

Я присоединилась к Эдди на сцене; он мне улыбнулся.

В спектакле я появляюсь на сцене в сопровождении Эдди в роли Капитана, а на заднем плане массовкой из моряков.

— Друзья мои, что это за страна? — начала я с фальшивым английским акцентом из высшего общества, медленно и величественно прогуливаясь по сцене.

— Иллирия, синьора, — ответил Эдди, следуя за мной.

Я быстро повернулась и посмотрела на него.

— И что делать мне в Иллирии? Мой брат в Элизии...

Мы отыграли сцену, и к концу я чувствовала себя довольно хорошо и уверенно, пока не посмотрела на Квентина и Эйдана. Наконец-то я привлекла его внимание. Но лучше бы он меня игнорировал, чем смотрел таким хмурым взглядом.

Режиссер только открыл рот, чтобы что-то сказать, но Эйдан опередил его, обращаясь ко мне:

— Тебе нужно поработать над акцентом.

Я покраснела, и повернулась к Квентину. Он выглядел немного ошарашенным вмешательством, но кивнул мне:

— Если один человек считает, что акцент плох, другие тоже могут так подумать. Практикуйся. Это пока не проблема.

— Еще то, как она бродит по сцене — как сбитый с толку ребенок, — продолжил Эйдан так, словно и не оскорблял меня. — Виола достаточно смела и переоделась мужчиной, чтобы найти своего брата. Она не будет испуганной и с безумным взглядом.

Испуганной и с безумным взглядом?!

Я не вела себя испуганно и безумно.

Квентин изогнул бровь, глядя на своего друга, а затем улыбнулся мне:

— В следующей сцене сыграй Виолу чуть менее уязвимой.

Кипя от злости, я только и смогла кивнуть. Совершенно не в силах смотреть на Эйдана, я повернулась к Эдди. Он сочувственно мне улыбнулся, и мы покинули сцену вместе. Актеры, играющие Марию, сэра Тоби и сэра Эндрю, вышли на сцену.

Спустившись в зал, я не обращая внимания на Эйдана, прошла по проходу, чтобы быть подальше от него, и Аманда улыбнулась мне самодовольной улыбкой со своего места рядом с Хэмишем.

— Ты станешь лучше с практикой, — заметила она.

Я вернула ей улыбку, а затем плюхнулась на сиденье в последнем ряду.

Однако немного позже Квентин снова позвал меня на сцену с Уиллом и Джеком. После критики Эйдана, — что-то он ее больше никому не раздавал, — я была на грани, но боролась с этим чувством, потому что не хотела, чтобы это сказалось на моей игре.

Мы проиграли половину сцены, когда Квентин остановил нас. Страх охватил меня, когда я посмотрела на него сверху вниз. Но замечание высказал Эйдан:

— Ты делаешь это снова. Опять испуганный взгляд, пока говорит он, — Эйдан указал на Джека.

Во мне вспыхнул гнев.

— Я должна в итоге влюбиться в него, — возразила ему.

— Но при этом ты маскируешься под мужчину. Ты хороша в обмане — выпалил он, и я не могла пропустить гнев в его тоне. Мы говорим о спектакле? — На данный момент в пьесе, ты должна контролировать свои чувства к этому мужчине.

Потрясенная его словами, я не стала спорить. Вся атмосфера в зале изменилась, будто все остальные услышали в его словах скрытую ярость и смутились.