— А могли и не остаться, — заметила напряженная Индилаир.

— Верно. Но это попытка. Мы можем рискнуть и проиграть. А можем и выиграть. С моим подкреплением армия легко сдержит натиск Аржары, пока Всеволод будет решать вопросы с Арен. Дезертирства не будет. И, когда она подойдет, нам возможно удастся договориться с королевой нагов и она уйдет без боя.

— Наивно, — фыркнула Индилаир.

— Возможно. Но даже если будет бой — преимущество уже окажется на нашей стороне.

— И то верно, — произнес Ирамон.

— Кроме того, — заметил Лосхарон, — после того, как Эленаран зажжет драконьи огни Белой башни, он получит право освободить духов синдар. А это много тысяч призраков. Десятки тысяч. Да, их тела истлели. Но было бы желание. Он может поставить условием свободы — присягу и битву за него. Призрак же, желающий взаимодействовать с миром живых, может и в трупы вселятся, и в неодушевленные предметы, и даже тела себе из земли и камня делать. В общем — очень проблемная сущность, которую наги своими клинками не разрубят. А если разрубят — не беда.

— Да! Точно! — Воскликнул Ирамон. — Эти предатели очень нам помогут!

— Действуй! — Вскинув подбородок, чуть ли не сорвавшись на крик, произнесла Индилаир, обращаясь к Лауриэль. Видно было, что ей очень тяжело далось это решение.

Через девять часов упорного труда большой жертвенник был готов. Раненые орки и наги прекрасно понимали свою участь и пытались дергаться. Кричать. Однако их связали и забыли. Никто не собирался бегать и ножом их тыкать. Нет. Был сформирован Великий магический круг. Внутрь которого положили топливо для инициации плетения. А вокруг встали, взявшись за руки все, в ком была хоть капля магии. Получился чудовищных размером магический усилитель, с помощью которого даже обычный светлячок мог бы осветить полпланеты.

Лауриэль закрыла глаза. Выкрикнула какие-то странные гортаные слова. И тишина. С минуту ничего не происходило. А потом вдруг раненые заорали какими-то жуткими голосами. Мертвые же стали усыхать, отдавая остаточную прану. Крики длились недолго. Секунд десять, может двенадцать. Потом и раненые стихли. А в центре этого круга возник портал багрового цвета.

— Пойдем, — произнесла Лауриэль, обращаясь к Всеволоду.

— Он никуда не пойдет! — Воскликнула Индилаир.

— Я клянусь, что ему там ничего не угрожает. Он нужен мне там. Очень.

Индилаир прислушалась к своим ощущениям, глядя в глаза Лауриэль. Несколько секунд помедлила. И кивнула. Дескать, ступай. Всеволод не очень хотел следовать за сестренкой, но выбора, судя по всему, не было. После такой кошмарной жертвы дергаться глупо.

Портал был мягким и нежным на ощупь. Как шелк. И теплым. Словно к чему-то живому прикасаешься. Лауриэль сделала какой-то жест, накидывая на Всеволода и себя защитное плетение, и пошла первой. Он, чуть помедлив, последовал за ней. И оказался в гробнице. Опять гробнице. Кажется, у него скоро разовьется твердая уверенность в том, будто все склепы — это ворота между мирами.

Наш герой запустил светлячок, освещая помещение. И обалдел.

Прямо перед ним оказался трон. А на нем… сидела мумия Лауриэль… ее старое тело. Халиша. Рядом расположились мумии воинов и человек в странных одеждах. Ну… отдаленно похожих на людей. Издали. Из-за общих пропорций. Так-то они были ростом под три метра и имели иначе устроен скелет, прекрасно наблюдаемый у воинов-скелетов. Да и череп хоть и похож, но другой.

— Ты ведь могла возродиться ей, если бы я не настоял.

— Могла. И сейчас могу.

— Что?

— И ты можешь. — Усмехнувшись, добавила Лауриэль. — После того, что сделала Индилаир ты стал моим кровным братом. И я могу тебя возродить как принца Некехары. Ты говорил, что быть последней своего вида — боль. Но мы можем это исправить.

— Более ста тридцати тысяч лет, — покачал головой Всеволод. — Ты уверена, что нужно пробуждать такую старину?

— Ты уже пробудил, — томно произнесла Лауриэль и приблизилась почти вплотную, так, чтобы ее дыхание смешивалось с его.

— Зачем мы пришли сюда, — не поддаваясь на эту провокацию, как можно более спокойным тоном поинтересовался Всеволод. Что далось ему непросто. Ментальная магия на него не действовала. Однако притяжение между ним и Лауриэль явно имелось… и сильное, поэтому ему стало очень не по себе… ему захотелось ее обнять… прижать… целовать… и… от нахлынувших на него чувств пришлось аж зажмуриться, пытаясь отбросить наваждение. И лишь спустя минуту он справился и тихо, чуть хрипящим от напряжения голосом спросил: — Это ведь не ментальная магия. Так?